полезные ссылки: swedbank seb sampo nordea прогноз погоды русско-эстонский и эстонско-русский словарь расписание городского транспорта


internet-журналы русского портала:                vene portaali internet - ajakirjad:

афиша

автоклуб

бизнес

политика

экономика

эксперт

недвижимость

путешествие

для детей

фотоклуб

вышгород

культура

internet-tv

компьютер

образование

здоровье

коньяк24

история

женский клуб

night people

бесплатные объявления

каталог компаний

архитектура & дизайн

знакомства

свадьба

shopping

ресторан

отель

реклама

партнеры

 

 

 

Мир экслибриса


Александр Борисов


Спасибо дарованной свободе. Теперь мы, не стесняясь и не таясь, можем сказать о том, что нам нравится. И что мы втайне думали по поводу того, что открыто и всемерно поддерживали раньше. Что, к примеру, мы думали по поводу решительной ленинской фразы "Учиться, учиться и еще раз учиться", этому морально тяжелому тройному удару по одному и тому же больному месту. Учились, конечно, но с разной степенью энтузиазма. Результаты повального просвещения народных масс теперь практически незаметны. Народ социально расслоился сообразно своим желаниям и в соответствии со способностями реализовывать эти желания. 


Теперь мало кто вспоминает о феноменальных особенностях советского быта. К примеру, о повальном увлечении книгами; о том, как давились в очередях возле пунктов приема макулатуры, чтобы сдать двадцать(!) кг макулатуры и получить талон на право приобретения дефицитного, по понятиям того времени, издания. Куда девалась эта всенародная страсть к книге - непонятно. Обидно за легковесную природу наших пристрастий. Было что-то теплое в том, как по вечерам в клубах книголюбов или любителей экслибрисов и малых форм графики встречались профессора и токари, балерины и плотники-бетонщики. 


Легко увлеклись, без печали остыли. Жалко беспримерных усилий советских гуманитариев с их навязчивым приставанием к широким массам со всеми этими Всесоюзными Обществами Книголюбов и "Альманахами библиофилов", выходившими астрономическими тиражами. 


Оказалось так, как сложилось изначально; книги - это удел избранных. В этом утверждении нет высокомерия. Удел избранных - это такой удел, который может избрать каждый. Как и раньше. Просто нужно иметь в виду, что к росту материального благосостояния это не ведет. Видимо, граждане самой читающей страны в мире именно это теперь и имеют в виду. Кто все-таки решится стать таким избранным, тот поймет ничтожную справедливость скучнейшей из всех фраз: "Любите книгу - источник знаний". Такую фразу могли подхватить и пронести сквозь десятилетия только прямолинейные энтузиасты ликбеза. Давно замечено; если чувство можно обосновать логической причиной - это расчет. То есть любовь к книге как к источнику знаний, это любовь по расчету, самый бездарный вид страсти. Искренняя любовь не выносит определений и точных формулировок. Теплое чувство к книге начинается, к примеру, с того, как она ложится в руку. С теплоты притертой кожи ее переплета. Или с торжественных взаимоотношений с неподъемным "ин-фолио". Со смутного представления или с конкретного знания прошлого книги - если она пришла оттуда. И с фантазий о ее будущем, если она его достойна. С многообразия тонкостей, связанных с утилитарной областью сортов бумаги, типографского набора, выделки кожи для переплета и так далее. Выстраивая эстетически совершенное тело книги, они теряют свои физические признаки; вес, фактуру, размеры, химические компоненты. Дальше они подчиняются единому смыслу духовного порядка. Разумеется, речь идет не о серии "Классики и современники", и не о макулатуре, временно отформованной для нужд мыльных жанров. Речь - о достойном. О том, что просвещенные (в хорошем смысле) люди любили украшать экслибрисами. В связи с тем, что времена сейчас не книжные, может быть, кто-то и подзабыл, что это такое. 


Экслибрис - это графическая или типографская миниатюра, сюжет которой должен подчеркнуть суть библиофильских пристрастий его владельца. Смысл и содержание принадлежности, выраженные условностью графического языка, подтверждаются конкретным именем владельца, вписанным в экслибрис. Реже - монограммой. Таков крайне приблизительный смысл книжного знака. Но самое главное, это знак любви и признания достоинств книги со стороны ее владельца. Наклеивая экслибрис на книгу он увековечивает эту дорогую ему связь. Вот почему экслибрис - это всегда или почти всегда высокохудожественное произведение графического искусства, стремящееся к гармоническому совершенству. 


О многом хорошо думалось на выставке "100 лет эстонскому экслибрису", которая в 2000 году была открыта в Эстонском Художественном музее. Редчайший случай, когда не к чему было придраться. В безупречной логике экспозиции, исчерпывающе раскрывающей суть темы, ощущается профессионализм и вкус ее создателей…
Экслибрис - это все достоинства графики в концентрированном виде. Насыщенность смыслом, интеллектом, изяществом, мастерством и композиционной стройностью единицы площади - предельная. Эстонский экслибрис, в лучших своих образцах, поражает, изумляет и вызывает восхищение. В этих эмоциях нет ничего чрезмерного. Чрезмерные эмоции - это норма для подлинного искусства. 


В экспозиции были представлены работы У. Иваска, Э. Вийралта, К. Рауда, Х. Мугасто, А. Лайго, Р. Кивита, О. Кангиласки, Э. Леппа, Э. Коллома, Г. Рейндорфа, Р. Кальо, Станишевского и многих других. Среди многих других мастера, не хуже перечисленных. Обилие мастеров - свидетельство мощной традиции, о существовании сильной школы эстонской графики. 


Что-то конкретно характеризовать трудно. Как характеризовать, к примеру, творчество Рихарда Кальо? В двух словах не опишешь виртуозных и свободных росчерков его ксилографий. Это специфически полноценная свобода, потому что рождается в процессе сопротивления материала резцу. Каждая миниатюра интересна в мельчайших деталях сюжета, которые так любят разглядывать любители графики. 


Глядя на виртуозно исполненные офорты и ксилографии Владислава Станишевского, понимаешь, что эпоха Возрождения - это не только средневековая Европа. Возрождение - это блуждающее явление. Может быть, отдельно взятое Возрождение в отдельно взятой стране. Создается впечатление, что Станишевскому нет дела до тенденций, захлестнувших современное изобразительное искусство. В этом смысле он вне всеобщего времени. Он создает свой мир в своем времени. Работы Станишевского с мощной, классически совершенной моделировкой форм, имеют свой, мистический размер, не имеющий ничего общего с привычными определениями длины и ширины. Они вмещают бездну сущего мира в его динамике и статике, в бесконечном перетекании одних форм жизни в другие, игнорируя формат произведения. 


…Безукоризненны работы Гюнтера Рейндорфа. Совершенство бережной стилизации, особенно пейзажных мотивов, таково, что изображение чуть ли не превращается снова в изображаемое. Было бы неудивительно, если бы изображенные им деревья осенью сбрасывали листву. 


Удо Иваск, эстонец по рождению и крупнейший русский ученый и исследователь по призванию. На выставке был представлен один том из написанного им хрестоматийного трехтомника, изданного в 1905 -1918 гг. в Москве. Это "Описание русских книжных знаков". Специфические заслуги Иваска в создании и развитии российского экслибрисоведения и в других областях библиографических исследований русской книги и частных русских библиотек увенчаны блестящим талантом художника. Его орнаментальные экслибрисы были созданы в московский период жизни. А за пределами выставки осталось огромное количество изящнейших виньеток, исполненных Иваском для украшения художественных журналов, издававшихся кругом энтузиастов из объединения "Мир искусства"… 

 

 

Из опубликованного в еженедельнике «МЭ-Суббота»

Русский Портал. История



 

Пришли свою новость на Русский Портал:  info@veneportaal.ee  


     
     
 

 
     
     
 

реклама на русском портале

 
     

По всем вопросам сотрудничества обращаться по E-mail: info@veneportaal.ee или по тел: + 372 55 48810

Copyright © 2001-2009 Veneportaal.ee Inc. All rights reserved.