полезные ссылки: swedbank seb sampo nordea прогноз погоды русско-эстонский и эстонско-русский словарь расписание городского транспорта


internet-журналы русского портала:                vene portaali internet - ajakirjad:

афиша

автоклуб

бизнес

политика

экономика

эксперт

недвижимость

путешествие

для детей

фотоклуб

вышгород

культура

internet-tv

компьютер

образование

здоровье

коньяк24

история

женский клуб

night people

бесплатные объявления

каталог компаний

архитектура & дизайн

знакомства

свадьба

shopping

ресторан

отель

реклама

партнеры

 

Главы: В начало 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 Эпилог

2. From Russia With Love.

Василий Михайлов отправил машину в гараж, а сам пошёл в свой кабинет. Вообще-то он вполне мог бы подождать, пока задержанного допросит кто-то из штатных следователей. Но ситуация была тревожной, начальство требовало срочного доклада, полиция в лице своего начальника Ряшкина билась в истерике, пыталась получить дело в свои руки, поэтому от него все хотели скорейшего отчёта. Заморские кураторы тоже беспокоились: лично Михайлову уже звонили и Уиллс, и его коллега из Евромиссии Ковалевский. Всю последнюю неделю он провёл на работе, лишь дважды ненадолго заехав домой за чистыми рубашками. Тогда жена посмотрела на него с отчаянием, и он в очередной раз подумал – не пора ли отправить её вместе с ребёнком куда-нибудь за границу?

Михайлов прошёл в свой кабинет, снял плащ и приказал ввести задержанного. «Хороший подарочек сделали нам москали к Дню конституции – подумал он, растирая виски – так сказать, from Russia with love!».

…Утром подполковник Михайлов завтракал в кофейне «Гондурас» с высокопоставленным чином из МВД. Чиновник был человеком пустейшим и представлял интерес только тем, что в своих собственных целях вёл игру с Комитетом охраны конституции Уральской республики против своего непосредственного начальника, министра Ряшкина. В самый разгар полного туманных намёков разговора с Михайловым связался начальник Оперативного отдела КОКУР Женя Климук и доложил: сотрудники охраны Президента задержали человека, пытавшегося установить в главном зале ресторана «Порто-Франко» миниатюрный распылитель токсинов. Михайлов спешно распрощался с болтавшим без умолка полицейским и срочно поехал в здание Комитета.

Все эти интриги внутри прогнившего МВД тем более раздражали Михайлова, чем больше он получал информации по Главной Проблеме: тихое и беспомощное промосковское болото в несколько недель разродилось развёрнутой подпольной организацией, борьбой с которой и занимался КОКУР все эти дни. И вот – кульминация: попытка установить распылитель токсинов в том самом месте, где вечером президент Уральской республики Полухин должен был говорить свой тост в честь очередной годовщины второй уральской конституции.

К сожалению, задержан был совсем не тот человек, которого так хотел поймать с поличным Михайлов. Исчезнувшие со складов токсины ожидали увидеть в руках засланного из Москвы «Джеймса Бонда», но их, как оказалось, пытался заложить не пресловутый московский диверсант, а какой-то жалкий студентик, работавший в ресторане помощником официанта.

Это было неприятным фактом. «Только народовольцев с молодогвардейцами нам тут и не хватало!», – злобно думал Михайлов, поглядывая на дверь кабинета. Беспомощность, которую органы безопасности неустанно демонстрировали общественности Республики в последние недели, в любой момент могла перестать быть игрой и обернуться реальным поражением.

Два здоровых лба ввели в кабинет щуплого мальчишку интеллигентного вида. Михайлов жестом показал на кресло перед собой и приказал конвою выйти.

– Ну, рассказывай, террорист… Иван Помидоров, - в голове крутилась какая-то старая глупая песня, но о чём она и к чему, Михайлов уже совершенно не помнил. Парень молчал.

– Не надо только вот молчать… Как устанавливать распылитель токсинов в общественные здания – мы смелые, а как отвечать так молчим? – Василий Георгиевич судорожно думал, быть ли ему злым или добрым.

Но на самом деле ему было глубоко неспокойно. Некомфортно. Все эти годы он знал, что рано или поздно так будет, что рано или поздно ему придётся начать борьбу с теми, чьи идеи и мысли он и сам разделял. Частично, в глубине души, но разделял. И даже в этот раз он рассчитывал столкнуться с коллегами, с профессионалами, воюющими по долгу службы, но уж никак ни с юным идеалистом. Наверное, он всеми силами отгонял от себя мысль, что у московских мятежников есть просто сторонники, а не озлобленные реваншисты из числа разогнанной гэбни.

– Понимаешь, друг мой, Егорушкин Сергей Юрьевич, – Михайлов уже прочитал по дороге справку, составленную оперативниками и освежил свои знания относительно недлинной биографии молодого террориста, - ставишь ты меня в трудное положение.

Михайлов ещё раз задумался. Жучков в кабинете не было, это он знал точно. Он ослабил галстук и откинулся в кресле, решив сыграть доброго следователя.

– Понимаешь, что у меня нет выхода? Что я понимаю тебя, твои взгляды… Убеждения… Великая Россия, – Василий Георгиевич сделал правой рукой неопределённый жест, – Нация… вот это всё …Да-да, я всё это тоже люблю, и Россию, и нацию… и сам был… Да и остаюсь, как ни странно, русским националистом! Но что делать-то, Серёжа?! Сейчас мне придётся заниматься решением твоей проблемы… И решать её жёстко, очень жёстко….

Парень поднял глаза и злобно оглядев Михайлова, тихо прошипел:

– Вы – предатели! Грязные пособники оккупантов, мрази трусливые! Всех вас на фонарях развешаем! Всех! – начал он пафосно, но под конец сорвался на крик и испуганно замолчал.

Михайлов кашлянул и нервно забарабанил пальцами по столу. «Если этот народный герой и дальше будет разговаривать лозунгами, получится совсем уж балаган какой-то», – Василий Георгиевич даже поморщился от своих мыслей, и, вздохнув, продолжил. – Таак….будем, значит, изображать партизана на допросе, да? Лозунгами будем разговаривать? Ну послушай меня, просто попробуй понять! Это действительно важно. Ты – русский, и я – русский. Ты хочешь жить хорошо, в уважаемой стране, и я хочу тоже. Но ты выбрал неверный путь, понимаешь? Тебя используют негодяи! Эти вот… Это вот.., - он опять покрутил рукой перед собой, пытаясь подобрать подходящие к случаю дефиниции, - Рязанские менты, которые засели к Кремле! Кто они тебе, а? Спасители России? Подонки они, понимаешь? Что они могут дать стране, что? Они прислали сюда какого-то говённого наёмника, а он, сволочь, сам зассал токсины эти чёртовы закладывать и подставил тебя, понимаешь? Подставил!

Студент демонстративно отвернулся, а Михайлов почувствовал страшную пустоту внутри себя. Во-первых, он тоже говорил какими-то штампами и лозунгами. Во-вторых, и это было даже важнее, случилось то, чего он подсознательно ждал и боялся последние годы. Можно было сколько угодно уговаривать себя, что всё обойдётся миром, что не придётся убивать и сажать в тюрьмы вот таких вот простых русских мальчиков – но это была ложь. Придётся. Придётся радоваться успехам ужасных корейских головорезов и наёмников из «Витуса Беринга», потому что выбора больше нет.

Он, этот проклятый выбор, был, пока в Рязани тихо гнил сонный коррумпированный режим генерала Юркевича. Да, это было неприятно. Все эти кокошники и наличники Русской республики, вечный балаган тамошних руководителей и неприятная вечно красная рожа самого Юркевича, который приезжал в Екатеринбург всего-то за три месяца до своего падения, всё это было мерзко, но теперь-то, теперь-то что делать?

* * *

Тогда, во время визита, Юркевич всем показался таким мерзким, что сам Михайлов, да и многие из его знакомых и даже коллег, были прямо-таки шокированы. Появилась даже какая-то внутренняя солидарность с пылкими воззваниями подпольных организаций, призывавших патриотов приложить все силы к уничтожению «иуды Юркевича и его преступной клики». Генерал казался худшим из возможного: оплывший, низкорослый, с отвратительным красным лицом запойного пьяницы и злобными свинячьими глазами. И на фоне всего этого – фарфоровая американская улыбка и пересаженные на лысину волосы. И рядом – неизменная Наталья Петровна, вульгарная большегрудая генеральша, какая-то уж совсем откровенная проститутка, тем более отвратительная, чем больше она пыталась строить из себя государыню-матушку. Но потом… Отчего-то вспоминался Ельцин: и пьяный, и гадкий, и хуже вроде и быть не может. А оказалось, что хуже очень даже может быть.

Когда потом, уже в самый разгар мятежа, Михайлов смотрел запись казни Юркевича – ему неожиданно стало жалко генерала и страшно за себя. Вот генерал щурясь выходит из фургона и по булыжникам Красной площади идет на Лобное место, украшенное по случаю торжества виселицами. Ему тогда подумалось, что эта вот нарочитая театральность и опереточная пафосность сближала павший режим Юркевича и новую пироговскую власть.

На фоне Кремля и Василия Блаженного, казавшихся декорацией для мрачноватого спектакля («Хованщина какая-то! Утро стрелецкой казни!», – мрачно прокомментировал эту картинку начальник Михайлова, полковник Жихов) и опереточный мундир со следами сорванных погон и орденов уже не казался таким смешным, более того – показался даже и трагичным.

Лицо у генерала было опавшим, мёртвым… На ногах какие-то нелепые стоптанные тапки с помпонами. Сзади вели экс-премьера Розенгольца и бывшего министра полиции Денисенко. Виселица, приговор, площадь выдыхает… Юркевич всё время вёл себя тихо, даже отстранённо. И повис на верёвке сразу, почти не дёргаясь. А вот Розенгольц плакал и о чем-то умолял конвой, палачей и стоявшего рядом Денисенко. Его буквально вдели в петлю и, уже повиснув, он так отчаянно и жалко дёргался, что и без того тошнотворное зрелище стало просто непереносимым. Денисенко был зол и, похоже, обещал окружающим возмездие в разнообразных и изощрённых формах. На записи было видно, как он плюнул в лицо суетившемуся рядом попу, и, по утверждению некоего анонимного очевидца, последними его словами было: «Скоро американцы натянут вам глаза на жопу!».

Всё это могло бы показаться отвратительным или смешным, когда б не задело Михайлова за весьма чувствительную струну. Он вспомнил жену, сына, своих друзей – и отчётливо понял: их тоже убьют, всех. Просто потому, что сейчас они носят эту форму, служат этому государству, сидят в этом здании… И уже неважно будет, кто во что верил, кто на что надеялся, почему оказался именно на этой стороне очередных баррикад и кто какое будущее для себя и России хотел изначально. Все русские люди – точнее те, кто ещё о чем-то думал в эти сумрачные годы – всегда надеялись, что рано или поздно позорный режим Юркевича падёт и вместо него будет что-то светлое и чистое, все русские люди снова договорятся обо всём между собой, Россия объединится, станет единой, сильной, прекрасной… И что вместо этого? Мерзавца Юркевича сменили какие-то уж совершенно свинорожие скоты из Рязанского ОПОНа, и что – это и есть долгожданные спасители России? Те самые, о которых мечталось и грезилось? Вот этот вот полковник Пирогов? Эта вот его команда тупых провинциальных дуболомов и есть альтернатива бабнику и выпивохе Юркевичу и его подручному, садисту и открытому гомосексуалисту Денисенко? Даже служа в КОКУРе Михайлов думал, что, в конечном счёте, всё равно служить своей Родине. Была у него такая внутренняя мифология: мол, как только появится на горизонте «Спаситель России» – так всё бросить и под его знамёна. Но спаситель пришёл не вовремя и вовсе не такой, каким его себе представлял Василий Михайлов, и потому он посчитал себя свободным от ранее данных себе же обещаний.

* * *

От осознания всего этого Михайлову стало невыразимо обидно и он вскочил:

– Да пойми же ты, мы катимся к гражданской войне! Мы будем убивать друг друга на радость всем этим скотам, понимаешь? Ну вот ответь, что делать-то мне?
– Переходить на нашу сторону… На сторону России… – парень вдруг с надеждой посмотрел на Михайлова.

«Идиот, просто идиот… он ещё и надеется!», – подумал Василий Георгиевич и расстроился окончательно.

– На сторону кого? Тебя? Или этого убийцы, который тебе токсинчики передал? Ну на твою сторону я ещё может и готов, но не на сторону же Пирогова и его убийц!!! Он же тупой полицай, понимаешь? Он служил у Юркевича и по его приказу расстреливал ребята из НОРТа, всего два года назад!

…Кровавая история с разгромом Национальной организации русских террористов всколыхнула тихую муть построссийского пространства, хотя власти и пытались минимизировать неприятную информацию.

Началось всё с того, что несколько студентов Рязанского Русско-Британского Педагогического Университета Короля Уильяма, отличников и активистов различных разрешённых молодежных организаций, решили бороться за возрождение России, для чего и создали свою подпольную организацию. Маскировалось все под вывеской мормонского «Студенческого Союза имени Брайема Янга». Ребята создали многочисленную сеть молодых русских националистов, мечтающих отомстить за унижения своей страны. Довольно долго удавалось держать ситуацию под контролем, а наивные мормоны исправно слали нужные деньги и ненужную литературу.

Триумфом организации стала фантаcтическая карьера её лидера, Ярослава Липинцева: его пригласили на стажировку в Юту, а по возвращению он стал руководителем филиала Bank of Utah. Перспектива всеобщего вооруженного восстания, которым бредили нортовцы, казалась такой близкой, что ребята потеряли бдительность.

Конец организации был печален. В какой-то необъяснимой эйфории ЦК НОРТ принял решение о немедленном вооруженном восстании. С самого начала пошли сбои и накладки, и в итоге манифест был широко распубликован раньше, чем начались активные действия. Начальник Тайной Полиции Русской Республики Пётр Заостровский вовремя спохватился, срочно был введён комендантский час и начались массовые аресты. В отчаянии, нортовцы заняли здание Университета Короля Уильяма. После кровавого штурма никаких официальных сообщений о судьбе Липинцева и его соратников не последовало. Впрочем, Михайлов читал секретные отчёты Тайной Полиции Русской Республики: было арестовано несколько сот человек, их долго и страшно пытали, а расстрелом Липицкого и командира Боевой Организации Шанникова руководил Денисенко. Вроде как лично сам стрелял из именного пистолета. Между прочим, было довольно странно, что раскрытое Тайной Полицией дело доводил до кровавого конца министр внутренних дел Денисенко. Впрочем, интриги при дворе Юркевича канули в историю вместе с ним, да и кому это сейчас важно?

Между прочим, во время мятежа Пирогова господин Заостровский куда-то делся, хотя уже его-то по общему мнению обязательно стоило вздёрнуть рядом с Денисенко. Но злые языки поговаривали, что именно он и стоял за спинами Пирогова и компании. Языки эти, а точнее их обладатели, многозначительно указывали на странную фигуру «человека из ниоткуда» Ильи Фадеева, премьера пироговского правительства. Но это были слухи, как и активно раскручиваемая информация о том, что верхушку НОРТ добивал Отряд Полиции Особого Назначения, которым и командовал тогда Владимир Пирогов…

– Это всё ложь… Ну и что! – студент покраснел и говорил, нелепо подергивая руками в наручниках – Это не важно, поймите, важна одна Россия, её единство! А чем ваш этот говённый Полухин лучше? И весь этот ваш сброд, все эти корейцы и казахи? Все эти китайские наблюдатели и американские инструкторы? Чем? Да и какая разница, Пирогов или кто, важно, что вы – враги. Враги России!!!

«Чёрте что!», – подумал Михайлов и мысленно сплюнул на ковер.

– Ладно, закроем дискуссионный клуб. Ты ведь действовал не один, у вас же организация? – стараясь говорить без эмоций, протокольным тоном спросил Михайлов, хотя вопрос был совершенно ненужным: все материалы по Егорушкину и его группе уже давно были собраны и распечатанные лежали в столе, в красивой папке. Если говорить прямо, то цель всего этого странного разговора сводилась к простому желанию посмотреть в лицо врагу и попытаться вытянуть из парня что-то про московского гостя.

– Нас – миллионы! – прокричал студент вдруг уж совсем фальшиво, но неожиданно убежденно.
– Не надо визжать вот только, – Михайлов окончательно смирился с тем ужасом, который начал происходить вокруг него. Перед ним был враг. Жалкий, маленький, злобный. Готовый убить и его, и всех других. Враг, ещё утром готовивший массовое убийство. На том самом банкете, на который, кстати, Михайлов тоже был приглашён.

Из подсознания всплыло воспоминания юности, когда он, участник «антипикета» азартно нападал на затравленных «лимоновцев» и в какой-то момент реально возненавидел их – таких никчемных, глупых, противящихся очевидному и несомненному торжеству «энергетической империи». Впрочем, потом у него было время раскаяться в своей тогдашней горячности.

– Не надо на меня тут визжать, понял!? – сказал он как-то особенно громко и сам чуть не сорвался на визг. – Всё я про тебя знаю и про твои ёбаные миллионы, понял! Рассказать тебе, гандон, кто ты такой и сколько вас?

Михайлов достал из стола папку и театральным жестом бросил её перед собой. На самом деле он и без всякой папки мог рассказать о современном русском движении.

* * *

…После первых известий о разгроме НОРТа, название, ставшей легендарной, организации пошло в народ. На фоне волны анонимного гнева и проклятий палачам, стремительно формировалась мифология: мол, все годы существовал в подполье могучий союз патриотов, НОРТ. И что рязанские казни – это частности, что за спиной Липинцева и его друзей стояла огромная структура, которую они не выдали и которая продолжает существовать и бороться, готовя возмездие предателям Родины.

Вновь возникнув в компьютерных сетях как объединение наиболее радикальной части русских националистов и реваншистов, НОРТ сначала занималась тем же, чем и все остальные подобные объединения – публиковала и рассылала трескучие манифесты. Однако в какой-то момент виртуальная организация наполнилась новыми людьми, готовыми к реальным делам. Судя по подготовке, это были националисты из распущенных федеральных спецслужб.

В итоге, на местах действительно стали возникать ячейки, которые координировались между собой и с полумифическим «Центральным Комитетом НОРТ» или просто «Центром». По оперативным данным, «Центр» фактически не контролировал всей ситуации, ибо каждый, кому хотелось сделать гадость коллаборационистам мог самовыразиться, написав на стене «НОРТ» или, еще круче, избить какого-нибудь наиболее одиозного говнюка, вроде как исполняя приговор мифического НОРТа. С другой стороны, после мятежа Пирогова централизация русских организаций перестала быть фикцией, и это вгоняло в ужас коллег Михайлова от Кенигсберга до Владивостока.

Были сведения, впрочем, весьма туманные, что в какой-то момент фактический контроль над организацией взял через подставных людей тот самый загадочно пропавший Заостровский. Во всяком случае, только поддержкой чрезвычайно влиятельных сил можно было объяснить странное перерождение тусовки любителей в организацию профессионалов.

Опять-таки, зачем Тайной Полиции Русской республики пестовать и покрывать своих врагов под носом у кураторов? Впрочем, опасные игры с провокаторами были неискоренимой традицией русских спецслужб, так что всё вполне закономерно. Как и последующая потеря контроля в самый неподходящий момент. В самом глупом положении, кстати, оказались именно пресловутые кураторы: Пирогов и его команда арестовали их, и с конвоем препроводили до границ Москвы – Свободного города под управлением Администрации ООН. Потом их обоих, и американца и европейца, судили свои же – за потерю бдительности. Эта история привела к тотальной смене всех работающих в России кураторов: у Наблюдательной комиссии возникло устойчивое убеждение, что персонал излишне расслабился. Но все это уже не могло остановить ни падение Москвы, ни развитие кризиса.

Первой громкой и реальной акцией НОРТа за пределами Рязани стало убийство в подъезде дома редактора московского коллаборационисткого ресурса «Московское Время» Виталия Личухина. Между прочим, он несколько раз позволял себе обращать внимание Юркевича на странные игры его спецслужб. Впрочем, он вообще много на что обращал внимание – на пронырливого узбека Реджепова, на деятельность преподобного Элиягу Годворда и секты «Фалун Дафа», и даже на финансовые аферы ооновской администрации. Любая из этих тем была чревата проблемами, так что причастен ли к убийству Личухина НОРТ – так и осталось загадкой. Убийство, в прочем, потрясло Москву, и после него четыре буквы НОРТ стали общепризнанным символом русского террора.

Дальнейшая история НОРТ стала хроникой убийств и терактов, заставившая многих коллаборационистов серьёзно задуматься о будущем. Самая громкая и успешная акция русских террористов случилась уже после пироговского мятежа, всего несколько месяцев назад, когда один взрыв уничтожил всю верхушку одиозного «Сибирского Союза» и Сибирской Народной республики во главе с «железной леди Сибири» Ларисой Ожигаловой. С того дня Сибирь жила в режиме постоянного хаоса и непрекращающейся истерики поредевшей политической элиты.

Тем не менее, средства массовой информации опровергали существования какой-либо организованной террористической сети, а официальная пропаганда упорно валило всё на «московских диверсантов».

На Урале ничего похожего довольно долго не было, и вот – извольте. Конечно, не обошлось без разведки врагов и пресловутого московского Джеймса Бонда, но почва явно была подготовлена самостоятельно, местными любителями писать на заборах «НОРТ». Всё это крайне беспокоило Михайлова. Подумать только! Стоило только сделать вид, что все это промосковское копошение незаметно органам безопасности – и вот вам, «Уральский Совет НОРТ». Сначала – группа единомышленников, кружок интеллигентной молодежи и студентов академии госслужбы, потом – рывок, расширение численности, выход на московскую агентуру. И вот – закономерный финал: смертельные токсины в банкетном зале ресторана «Порто-Франко». «Еще чуть-чуть – и болтались бы тут, как Юркевич, или подохли от токсинов в этом чёртовом ресторане!», – подумал Михайлов и прокашлялся.

Националистическая Организация Русских Террористов контролируется профессиональными провокаторами из Москвы! – авторитетно начал он, строго глядя на съежившегося студента:

– По электронным сетям они нашли таких вот уёбков безмозглых, как ты и твои друзья, и воспользовались вашими романтическими настроениями. Понимаешь? Нет никакого Центрального Комитета НОРТ, нет! Есть только блядская «Служба безопасности России» во главе со старым диверсантом Лапниковым, шарашкина контора Пирогова, куда он собрал недобитую путинскую гэбню, понимаешь? И они! Вас! Используют! – Михайлов сорвался на крик, но сделал это почти осознанно, наслаждаясь своей властью.

– Понимаешь, говнюк? – он склонился над Егорушкиным и в нос ему ударил запах пота и животного страха, – Используют вас! И тебя, и твоего друга, Сашу Гарифулина… Русского, бля, тоже нашли! И бабу твою, Семёнову Марию Романовну, тоже! И всё ваше говённое подполье! И токсины вам подогнали! И инструкции! Суки они, вот что. Мы ваш сраный кружок пасём с самого начала, молодогвардейцы хуевы! Я, блядь, про вас узнал, когда вы ещё сами не знали, куда лезете! Лично вас всё время отмазывал! Говорил, мол, не надо их трогать, пусть поиграют! Мне сегодня из-за вас чуть самому яйца не оторвали, понимаешь?! Из-за ваших ёбаных игр мой сын сиротой чуть не остался!

– Лучше б остался.., – тихо и как-то очень искренне сказал Егорушкин.

Ярость буквально накрыла Михайлова и он разом потерял контроль над ситуацией и собой:

– Ах ты блядь! – он со всей силы швырнул в студента ритуальный стаканчик с карандашами, потом неожиданно для себя вскочил и накинулся на него. Бил долго, ногами, руками, по голове, сначала выкрикивая ругательства, а потом уже молча, деловито сопя.

Исступление прошло. Студент лежал в наручниках на полу и тихо скулил. Ярость сменилась каким-то тупым опустошением.

– Значит вот что я тебе скажу, пидорёнок, – Михайлов достал из кармана платок и неспешно принялся вытирать лицо, шею и руки, – Раз ты ничего понимать не хочешь – значит и не надо. Я про тебя всё и так знаю. Твоих друзей всех уже везут сюда же. По-хорошему вас бы, говнюков, вывести за город да шлёпнуть в леске, как того Николая Второго, но мы ж, блядь, гуманисты, нам евросоюзнички не позволят… Пока... Так что поедешь ты и вся ваша кампания за солнечный Серов, в специально оборудованное учреждение. Там уже всё готово. Деревня Потаскуево, на сотни километров вокруг ни черта нету, кроме вооруженного взвода охранников-китайцев. Будешь, сучёнок, там сидеть, пока не поумнеешь… Вот родители твои порадуются, а! Мамаша-то твоя уже убивается на вахте, просит пустить. А вот хуй ей, понял?! Хуй!

Егорушкина вывели, а Михайлов снова сел в кресло и соединился со своим начальником: «Я сейчас к вам зайду, всё расскажу».

 

Главы: В начало 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 Эпилог

 

 

     
     
 

 
     

По всем вопросам сотрудничества обращаться по E-mail: info@veneportaal.ee или по тел: + 372 55 48810

Copyright © 2001-2009 Veneportaal.ee Inc. All rights reserved.