полезные ссылки: swedbank seb sampo nordea прогноз погоды русско-эстонский и эстонско-русский словарь расписание городского транспорта


internet-журналы русского портала:                vene portaali internet - ajakirjad:

афиша

автоклуб

бизнес

политика

экономика

эксперт

недвижимость

путешествие

для детей

фотоклуб

вышгород

культура

internet-tv

компьютер

образование

здоровье

коньяк24

история

женский клуб

night people

бесплатные объявления

каталог компаний

архитектура & дизайн

знакомства

свадьба

shopping

ресторан

отель

реклама

партнеры

 

Главы: В начало 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 Эпилог

13. Настоящий полковник

…Коммуникатор включился и голосом секретарши Машеньки громко закричал:
– Сева, балбес, быстро в редакцию! А лучше сразу вали к Водянкину, он тебя ждёт, там что-то суперважное! У тебя максимум сорок минут времени!

Вот самое гадкое в оставлении случайной женщины дома – это необходимость как-то тактично от неё избавляться утром, потому что надо идти на работу, да и вообще, хочется как-то войти в новый день и не заморачиваться проблемами дня ушедшего. «Вечность – это время между тем, когда ты кончил, и когда она ушла», – вспомнил Сева какой-то древний анекдот и отправился умываться, решив пренебречь бритьём.

Челябинская звезда нарочито-сонным голоском пыталась изобразить маленькую девочку, но этот образ больше не был востребован циничным потребителем. Утро было безжалостно и однозначно свидетельствовало: малышке в любом случае больше двадцатипяти, и опухшее сонное лицо менее всего вызывало чувство умиления, на которое рассчитывала его обладательница. «Меня срочно вызывают к Водянкину! Вот что за люди!», – в слух расстраивался Сева, разглядывая свою опухшую физиономию.

Провозившись со сборами и выпроваживанием случайной любовницы, Сева едва успел вбежать в приёмную Водянкина ровно в том момент, когда хозяин кабинета попросил запустить журналистов. Кроме Севы, в кабинет вошли телевизионная группа Всемирного Уральского Телевидения и это могло обозначать только одно: запуск какой-то очередной сенсации.

Водянкин проводил их в комнату отдыха, расположенную за аскетически обставленным безликой мебелью кабинетом. Там уютно пахло коньяком и спокойствием, а за изящным столом обнаружился здоровенный коротко стриженный детина в новенькой военной форме. Удивительны в нём были две вещи: фантастический загар, ровный и глубокий, какой возможен только от постоянного пребывания на солнце, и синяя нашивка с надписью «Добровольческий корпус им. Б.Н.Ельцина». Про такой корпус Сева ничего не слышал, и прилив любопытства окончательно разбудил его.

– Господа, хочу представить вам нашу новую звезду, – при этих словах Водянкина детина как-то глупо хмыкнул и, казалось, засмущался. – Полковник Сергеев, командир формирующегося корпуса имени Бориса Ельцина.

…На самом деле его звали Георгием Синько. В российские времена он окончил офицерское училище и даже успел послужить в Чечне, во время второй войны. Потом его несколько раз перебрасывали с места на место. Во время кризиса, который застал его в военной части под Челябинском, он повёл себя так, как и большинство других офицеров российской армии: ждал, что будет дальше. А дальше было вот что: улыбчивый француз из миротворческих сил пожал ему руку и выдал конверт с тремя тысячами евро на первое послеармейское время. Так капитан Синько остался без работы. Мыкался он несколько месяцев, пока его каким-то непостижимым образом не нашли представители новой власти и предложили на следующий день посетить офис в центре города, где его ожидал с интересным предложением некий Джерри Бергман, представитель «Логейт Интернейшнл», как было указано на изящной визитке.

Позже Георгий узнал, что лондонская компания Logate International являлась крупнейшим вербовщиком добровольцев во всевозможные охранные структуры и формирующиеся колониальные органы власти в Африке. Подряд на эту деятельности компания получила от европравительства. Слово «колонии», конечно, было под запретом, но фактически речь шла именно о колониализме.

Подписанию «Пакта ответственности» предшествовала серия международных конференций по Африке. По первоначальному проекту предполагалось, что Африка будет поделена на зоны ответственности между странами Европейского Союза и США. Однако уже на Гаванской конференции ООН по проблемам Африки, правительства Бразилии, Индии, Китая и Японии потребовали своей доли. Раздел Африки задержал развал России. Собственно, гуманитарная катастрофа в Африке во многом спасла от оккупации Россию: здраво рассудив, что новые государства на построссийском пространстве смогут как-то самоуправляться под внешним наблюдением, а ситуация в Африке требует немедленного решения, международное сообщество приступило к разделу Африки стразу после Рижской конференции.

Итоговый акт был подписан в Парамарибо. Именно ему обязаны своим появлением Китайская Юго-Восточная Африка и Индийская Восточная Африка, а также Бразильская Юго-Западная Африка. Вслед за ударными силами армий стран, уполномоченных ООН на проведение гуманитарной операции в Африке, на континент начали перебрасываться всевозможные частные параармейские формирования, долженствующие охранять коммерческую недвижимость, поддерживать усилия армии и сил безопасности. Офицеры распущенной российской армии стали подлинной находкой в этой ситуации. Их перебрасывали в Африку с помощью частных вербовочных фирм и уже там, вдали от зануд из Европарламента им предлагали фактически подменить собой европейские войска. Короче говоря, прибыв в Судан, Гоша начал быстро делать карьеру. Сначала он охранял какой-то строящийся завод, потом его отправили уже начальником в Родезию, где он и получил предложение стать майором в формирующихся Вооружённых Силах Европейской Зоны Африки. Официально считалось, что костяк этой структуры составляют добровольцы из стран Евросоюза, но фактически армия комплектовалась контингентом из Восточной Европы. Жора получил удостоверение на имя черногорского гражданина Джорджи Христича и майорские погоны ВСЕЗА. Его отправили в недавно сформированный полк «Король Уильям», базирующийся в Центральной Африке.

Служба шла хорошо, он жил в симпатичном коттедже в военном городке и имел разнообразные награды за боевые операции против «бандитов», как для удобства называли остатки африканских армий, не пожелавших сложить оружие и продолжавшим партизанить в джунглях. Ситуацией на далекой Родине он не интересовался, более того, исправно застукивал в контрразведку всех тех русских, кто любил на досуге порассуждать на тему «негры вот в лесах воюют, а мы даже сопротивляться не стали, еще и в наёмники подались!». Делал он это не из какой-то подлости, а по глубокому убеждению. Командир полка, английский полковник Тимоти Хаттон произвёл на него такое сильное впечатление, что Синько захотелось тоже когда-нибудь стать таким вот джентльменом. Поэтому он научился играть в гольф и даже штудировал всевозможные пособия по этикету. Ему хотелось быть бравым британским офицером, героем Киплинга и носителем цивилизации в нищей и опасной Африке. Быть же русским офицером ему не хотелось категорически. Поэтому он подходил к службе с точки зрения интересов Британии и Европы, полагая любые пророссийские настроения опасными и даже преступными.

Как-то после возвращения с очередного рейда в джунгли его вызвали в штаб, в кабинет начальника контрразведки, бравого португальца Лазариу Диаша.

– Скажите, майор Христич, вы следите за положением дел в бывшей России? – спросил Диаш без всяких предисловий.
– Никак нет! – бодро ответил Гоша, судорожно размышляя, к чему всё это говорится. Среди русских ходили неприятные слухи: после того, как несколько русских наёмников ушли в джунгли, где присоединились к туземным формированиям и организовали ряд успешных атак на колониальные силы, командование ВСЕЗА собиралось всех проверить и неблагонадёжных изолировать. «Так вот, дорогой майор, ситуация там осложнилась!», – в углу комнаты возникла голографическая карта Западной Евразии, по которой поползли разноцветные стрелочки и надписи. «Некоторое время назад некто Пирогов, полицейский из Рязани, поднял мятеж, захватил Москву и сейчас пытается возродить Россию. Господин майор, что вы думаете по этому поводу?», – Диаш подошёл вплотную к стоящему навытяжку Жоре. «Я думаю, что нарушение условий Рижских соглашений приведет к кризису!», – отчеканил тот.

«Так и есть, кризис уже случился и в ближайшие недели ожидается его эскалация. Поэтому у меня к вам предложение от нашего командования: поехать в командировку в Россию, вот сюда, – Диаш ткнул в центр пылающей карты стеком, – на Урал, чтоб помочь верным соглашениям силам оказать сопротивление мятежникам. Сумму вашего гонорара, бонусы и страховочные условия, в случае вашего согласия, вы обсудите в Варшаве, где находится кризисный штаб. Нам там нужны верные и смелые люди, господин майор! Понимаете? Верные и смелые! Такие как вы!».

Жора не привык отказывать просьбам командиров и на следующее утро отбыл в Европу. В Варшаве его ввели в курс дела, озвучили впечатляющую сумму и завлекательные условия контракта, после чего, имея в кармане документы на имя полковника армии Уральской Республики Владимира Сергеева, он и прибыл в Екатеринбург, где принял на себя командование формирующимся корпусом имени Ельцина. Контингент, который он обнаружил на военной базе под Екатеринбургом, его вполне успокоил: это были озлобленные мужики, которым уже нечего было терять.

С местными военными он никак не пересекался, а курировал весь проект с корпусом госсекретарь Водянкин. Он де предложил Сенько-Сергееву выступить с грозными духоподъёмными заявлениями в средствах массовой информации, заявив о боеготовности корпуса имени Ельцина…

– Господа, сначала полковник расскажет нам о себе и о формируемом подразделении, а потом можете задать ему какие-то вопросы. Ясно?

Журналисты молча кивнули, миниатюрная камера приветливо мигнула красным глазком.

Сергеев откашлялся и начал:
– Значит, я, как вам сказали, полковник Сергеев. Значит, хочу вам доложить, что по решению уральского правительства… да…вот…значит был начат… ну сформирован уже короче… Добровольческий корпус имени Ельцина. Да… Значит, почему именно Ельцина? Значит, рассказываю. Ельцин был первым президентом России, так? И он был первым, кто сделал решительный шаг навстречу её демонтажу… Вот… Ну, то есть, враги не дали довести ему дело до конца и вот… Значит, процесс затянулся… Да. Но мы, уральцы, помним своего земляка, дошедшего до Москвы и показавшего… этим… москвичам… москалям, кто в доме хозяин. И во всём мире он известен, да! – было очевидно, что полковник старательно воспроизводит некие тезисы, написанные Водянкиным.

Сергеев потел и тяжело дышал, но мужественно глядел в камеру.
– Известен как демократ! Как борец за свободу народа от кровавой клики московских палачей! Значит, поэтому мы, ну… то есть ну вот уральские патриоты… Военные… Решили, что вот, ну, надо как-то собраться всем и дать отпор этим… Этим сволочам и узурпаторам! Которые тянут свои лапы к вольному сердцу Урала… Несут смерть и разрушение народам Евразии…

Сева слушал Сергеева и впадал в какую-то задумчивость, которая постоянно находила на него, когда приходилось выслушивать лозунги. Вот, например, сидит перед ним здоровый русский мужик, военный. Несёт какую-то несусветную ахинею про Ельцина. А явно ведь присягал когда-то и Федерации, тому самому Ельцину, борцу за свободу… А может ещё и Союзу. Ну, во всяком случае, каким-нибудь скаутом-октябрёнком или как там у них это называлось, был. И вдруг – на тебе. Сидит такой самоуверенный болван и чешет что-то про кровавую московскую клику палачей. Интересно, тоскует ли он по Родине? По великой стране?

Сева всматривался в нарочито-мужественное, плакатное какое-то лицо Сергеева и ему подумалось: нет, нет у него никакой ностальгии. Ностальгия по Союзу тянулась, пока была Россия, его преемница, немногим уступающая по территории. А вот когда не стало России – люди сразу забыли и Союз, и Россию. Как отрезало. Наверное, в этом причины упадка Римской империи, точнее – равнодушия к её наследию со стороны тех, кто пас баранов на Форуме и растаскивал на сортиры храмы и дворцы. В этом-то и отгадка: римляне веками курочили древние здания, разбирали их на кирпичи и пережигали имперский мрамор в известь, потому что они не чувствовали никакой внутренней связи со всеми этими храмами и статуями. Для них это была просто среда обитания, как лес и поле, как река и море. Поэтому можно и лес рубить, и колонны ломать, и колодцы копать и куски мрамора пережигать на известь.

Пока был жив хоть призрак Империи, просто ощущение, что вся эта помпезная требуха имеет хоть какое-то отношение к современности, является её фундаментом, и вот эти все величественные императоры прошлого – как бы предшественники нынешнего, каким бы ничтожным он ни был.

Вообще, в некие осевые моменты, когда величие переходит в упадок, величайшими государствами вполне успешно руководят полные ничтожества, власть которых покоится на унаследованном от прошлых властителей авторитете. И ведь именно они обычно остаются в памяти поколений, как добрые правители из добрых старых времён. Но потом чреда ничтожеств приводит к окончательному краху, и вся эта фанаберия начинает интересовать только историков, да и то через многие годы, потому что современникам тошно смотреть на своё ничтожество на фоне хрестоматийного величия предков. С другой стороны, чем хуже идут дела, тем громче прославляются древние доблести. Ну, чтоб задрапировать военными знаменами прошлого убогие поражения настоящего. Так и сейчас: нет ни Союза, ни России – и кроме тоски, ничего их артефакты не рождают. Даже какую-то неловкость… Вот реально, что мог испытывать безграмотный житель средневекового Рима ко всем этим мраморным истуканам с надписями? Ничего, кроме христианского стыда за их наготу. Уж точно не чувство родства. Поэтому он их стыдился и при случае не отказывал себе в удовольствии утопить нагую мраморную бабу в выгребной яме или оттяпать бесстыднику его бесовскую башку. Но это не ненависть, нет. Скорее, постепенное исчезновение остатков прошлого проходит на фоне полного равнодушия населения. С этим же связан и упадок Православия. Десятилетия казённого торжества, натужного возрождения и принудительного воцерковления, а потом – невиданное моральное падение, по сравнению с последствиями которого даже большевицкий террор меркнет.

– И значит, вот… Честные люди со всей… ну изо всех стран, оккупированных Пироговым, вот они собрались на Урале, и заявили… ну, значит, что готовы отомстить… И бороться… И я, значит, вот по поручению правительства был назначен… Ну как бы курировать этот проект, - Сергеев выдохнул и с надеждой посмотрел на Водянкина, – Всё?
– Замечательно, просто замечательно, господин полковник. Вопросы есть?
– Численность корпуса и вооружение? – бойко спросила девочка с телевидения, восторженно глядя на бравого полковника.
– Значит, численность – это секрет. А вооружение, значит, самое современное. Новейшие вертолёты и скоростные танки. Пусть, значит, москали готовятся… Мы готовы к бою!

«Ну вот и заголовок готов!», – подумал Сева и весь будущий материал, от заголовка до содержания стал ему ясен и очевиден. Можно было возвращаться в офис, да и по дороге уже можно наговорить текст какой-то, потом только поправить.

Водянкин хотел что-то ещё сказать, но его коммуникатор включился и Сева увидел на экране лысого и неприятного мужчину, впрочем, широко известного: главный теоретик уральской идентичности – Михаил Сергеевич Жабреев. Водянкин явно не ждал звонка, но, послушав несколько секунд собеседника как-то странно улыбнулся и жестом указал всем на дверь, спешно пожав руки Севе и полковнику.

 

 

Главы: В начало 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 Эпилог

 

 

     
     
 

 
     

По всем вопросам сотрудничества обращаться по E-mail: info@veneportaal.ee или по тел: + 372 55 48810

Copyright © 2001-2009 Veneportaal.ee Inc. All rights reserved.