полезные ссылки: swedbank seb sampo nordea прогноз погоды русско-эстонский и эстонско-русский словарь расписание городского транспорта


internet-журналы русского портала:                vene portaali internet - ajakirjad:

афиша

автоклуб

бизнес

политика

экономика

эксперт

недвижимость

путешествие

для детей

фотоклуб

вышгород

культура

internet-tv

компьютер

образование

здоровье

коньяк24

история

женский клуб

night people

бесплатные объявления

каталог компаний

архитектура & дизайн

знакомства

свадьба

shopping

ресторан

отель

реклама

партнеры

 

 

Интеллигенция и театр

 

Борис Тух

На Малой сцене Русского театра идет спектакль «Серебряный век».

Всего три артиста: Дмитрий Косяков, Александр Синякович, Сергей Фурманюк. 75 минут без антракта. Практически пустое пространство blackbox’a – все оформление составляют пюпитры, которые в финале обернутся надгробьями, и портреты. Актеры сами отбирали материал о своих героях: Косяков выбрал Николая Гумилева, Синякович – Александра Блока, Фурманюк – Александра Введенского, который, строго говоря, в «Серебряный век» не вписывается, но есть зацепка: совсем юный Введенский как-то решился и послал свои стихи Блоку… 

Свела воедино эти судьбы режиссер Наталия Лапина. Получился лаконичный и изящный спектакль, в котором есть главное: дух эпохи и судьба людей, определявших ее облик. 

Здесь очень многое от блоковского «Балаганчика»: ирония, порою звучащая чуть ли не издевательски в начале (демонстративные попытки Гумилева покончить с собой из-за несчастной любви; слегка травестированная история любовного треугольника Блок – Любовь Дмитриевна Менделеева – Андрей Белый) – и подлинный трагизм в финале.

По-настоящему страдать от любви может только очень благополучный человек. 

На обывательский взгляд и Блок, и Белый, и Гумилев были благополучными людьми. До 1917 года, естественно. Занимались любимым делом. При жизни были высоко ценимы. 

Но они-то чувствовали, что живут на вулкане. Неустанный гул машины, кующей гибель день и ночь (Блок, «Возмездие») слышался им постоянно…

Почему-то те, кто уже успели написать о спектакле, увидели в нем в первую очередь просветительскую сторону. Мол, кто достаточно знал о Серебряном веке, вряд ли найдет здесь что-то новое. Странная глухота! Душа спектакля не в этом. А в возможности для молодых актеров прикоснуться к судьбам поэтов, проникнуться их болью и – не теряя той отчаянной веселости, которая сопровождает все эпохи разлома (иначе не выжить!) – высказать собственное ощущение той странной поры, которая оборвалась матросом, вселенным в квартиру автора поэмы «Двенадцать» (буржуев полагалось уплотнять)… И другими матросами, у которых болтались маузеры поперек живота, ночной августовской ночью расстрелявших автора «Заблудившегося трамвая». 

(Введенский погиб при невыясненных обстоятельствах в 41-м… Заключенных харьковской тюрьмы эвакуировали, и он умер в пути. Или был выкинут из поезда на ходу. Так уравнялись судьбы тех, кто определил собою Серебряный век, и пришедших позднее.)

Не ликбез получился у театра, а раздумья о судьбе поэтов в России.

В финале спектакля возникают надгробья с датами смерти: 1837, 1921, 1925, 1930, 1940, 1941… 1960, 1980, 1996. 

Кто был репрессирован, кто затравлен собратьями по перу (…А зал зевал, а зал скучал: мели, Емеля… Ведь не в тюрьму, и не в Сучан, не к высшей мере. И не к терновому венцу колесованьем, а как поленом по лицу – голосованьем!) 

Кто умер от отсутствия воздуха. 

Теперь-то их чтят и вспоминают по круглым датам:
Вы всех поэтов убиваете, чтобы цитировать потом.

Некий важный господин, которому вроде бы по долгу службы полагалось расшифровать даты на могильных камнях, громко недоумевал: а почему 1980? А откуда 1996? Когда ему объяснили, что это даты смерти Высоцкого и Бродского, он спросил, какое отношение они имели к Серебряному веку? 

Но зрители, – преимущественно молодые – заполнившие зал, не задавали неуместных вопросов. Они принимали спектакль сердцем. Восхищались игрой актеров, которые помимо образов главных героев создавали еще множество мгновенных характерных зарисовок – от лекторов-начетчиков до революционных матросов.

И в глазах многих зрителей стояли слезы по великой культуре, погубленной безжалостным ходом времени. Можно сказать – дважды погубленной. Сначала ее раздавил большевистский режим, затем – наша эпоха, меркантильная и духовно бесплодная.

* * *

«Серебряный век» - не просто спектакль, вышедший вопреки безденежью. Это – веха на сегодняшнем пути Русского театра. 

12 лет (1994-2006), после ухода (сначала с поста главного режиссера, потом из жизни) талантливейшего Григория Михайлова, театр последовательно отталкивал от себя думающего зрителя. Бездумными второразрядными пьесками в очень слабой режиссуре. (Эпизодические приглашения Юрия Еремина, чьи постановки были спорными, но высокопрофессиональными, чуть лакировали общую картину, но в сущности не меняли ее.) Михаил Чумаченко начал было возвращать мыслящую публику в театр, но его выдавили те, кто не был заинтересован в переменах. 

В возвращении к лучшему. 

Театру сегодня приходится заново находить путь к сердцу зрителя. Того, который по-настоящему поймет и вернется домой с чувством благодарности к театру. И хоть чуточку окрыленный.

Великий теоретик искусства Готтфрид Эфраим Лессинг писал, что театр не нужен двум категориям людей: т.н. аристократии (он имел в виду псевдоаристократию карликовых германских княжеств, надменную, самовлюбленную и тупую) и черни. Всем остальным (людям, привыкшим трудиться руками, умом и сердцем) он необходим. 

А один из персонажей Сэлинджера наставлял молодую актрису:

- Не играй для снобов. Играй для толстухи в перекрученных чулках, которая сидит на галерке. Ее слезы – твоя награда! 

Он имел в виду простую зрительницу. Учительницу, конторскую служащую, врача, работницу… Не важно. Родственную душу.

* * *

В последнее время у Русского театра нашлись непрошенные радетели и «доброжелатели». Тусуются они на печально известном портале «Балтия». Там часто повторяется изобретенный явно в недрах этого заведения упрек: мол, как это Русский театр не поставил к юбилею великого русского драматурга Чехова ни одной его пьесы.

Эти люди (ни одного из которых я ни разу не видел в театре) считают, что премьера обязательна должна выйти в день рождения юбиляра. Совершенно совковое мышление. Весь 2010 год является годом Чехова.

Эти «доброхоты» молчали, когда непонятно с какой целью назначенные руководить театром Айвар Мяэ и Яанус Кукк разваливали театр. Теперь же они затевают нечто вроде той самой ритуальной пляски, которую равный им интеллектуально герой русского фольклора исполнял на похоронах.

Им бы хотелось, чтобы театр умер. Тогда они с радостью сообщат об этом агентству «Регнум». 

Но театр живет. Несмотря на нечеловечески трудные условия, в которые загнали его упомянутые выше директоры и председатель правления.

И Чехова поставит. Бывший артист театра, окончивший режиссерское отделение «Щуки» Артем Насыбулин репетирует «Чайку». Пока готовы только два акта, но, судя по открытому их прогону, уже видно: вырисовывается нечто интересное.

Русский театр нужен здешней русской интеллигенции. И русская интеллигенция нужна театру.

Кажется, наступает возможность их нового соединения. 




Русский Портал. Культура

 

Пришли свою статью на Русский Портал:  info@veneportaal.ee  






     
     
 

 
     
     
 

реклама на русском портале

 
     

По всем вопросам сотрудничества обращаться по E-mail: info@veneportaal.ee или по тел: + 372 55 48810

Copyright © 2001-2010 Veneportaal.ee Inc. All rights reserved.