internet-журналы русского портала:                vene portaali internet - ajakirjad:

афиша

автоклуб

бизнес

политика

экономика

эксперт

недвижимость

путешествие

для детей

фотоклуб

вышгород

культура

internet-tv

компьютер

образование

здоровье

коньяк24

история

женский клуб

night people

бесплатные объявления

каталог компаний

архитектура & дизайн

знакомства

свадьба

shopping

ресторан

отель

реклама

партнеры


 

Земляника

Был у нас в конторе – журналюги редакцию называли всегдa, испокон веку конторой, так же, как и пацаны из госбезопасности, мы с намешкой, они – с уважением, так вот, был у нас в конторе завал с утра, и был у нас главный, мать его, редактор с фамилией Пиванов. Был он как раз троюродным братом того самого опарыша-выползка, за жизнь которого мой брат когда-то чуть не чухнулся в волны Бири.

Завал, конечно, создал Пиванов. Ибо был он дурак, с одной стороны, а с другой болел комплексом неполноценности пятой степени – неисправимо и навсегда.

Был он ясен всем и понятен, виден на свет, как пробирка с фракциями мочи, масла, снова мочи, масла, топленого сала и черной беспросветной тупости поверху.Сажа, одним словом.

В тот день была планерка с утра. Назавтра сдавался номер. Ну-с, и Пиванов самутверждался. Он был рабом, которому позволили стать капо барака. Ну, а низкая душа, вырвавшись из-под гнета, сама гнетет вдвое сильнее. Он не вырвался, только стал унтер-рабом.

Ему я не завидую, хотя и не жалею. Лучше свобода, полная опасностей, чем сытое спокойное рабство. Пиванов был благодушен в тот день и водил с утра всех смотреть его  приобретение -  он взял новую машину в лизинг. Это была  «Шкода».

- А?! – с восхищением говорил Пиванов. – Какая, а? «Шкода», а с виду так похожа на «Мерседес»? Что скажешь? – спросил он меня. Он меня спросил, чтобы показать разницу в уровнях. Но так как был он бездарен, хромые хромосомы все до единой, то отвечать пришлось.

- Да. Лучше бы ты купил «Мерседес», похожий на «Шкоду», - отвечал печальный я. Грешный мой язык я никому не позволю глушить, как радио «Свобода».

На планерке он из-за этого меня доставал более обычного.

Но спорить с дураком, а у какого русского начальник – не дурак? – не было желания.

В общем и целом Пиванов скоро выдохся и спикировал на своего зама, Чугункова Петра Владимрыча. Чугунков отшивался, как мог...

...А в эти самые минуты тот человек, с которым мне была уготована кем-то неизвестным встреча, собирался ехать сюда. Конечно, это был еще далеко не человек, таковыми становятся – или нет, - годам к 20, или уж обычно к 22...когда хоть что-то за плечами.

Есть те, кто с глубокого детства старичок. А есть те, кто получил оплеухи и прочие прелести от окружающих значительно раньше. День мой шел и шел, и вот уж в окно стало видно: солнце тонкой зубной болью ныло, садясь на западе на две острые иглы Нигулисте и Олевисте. Чем ниже оно утягивалось вниз, тем желтее, как срез колобка деревенского масла, становилось оно и смотреть можно уже было без рези в глазах. Летний день шел к закату. Мы уже давно сделали все, что было надо, уже почти пусто было в этих стенах, спокойно, исчез Пиванов по своим пивановским делишкам, то ли пиванить, то ли пивонить, но стало мирно, пасторально-идиллически. А она уже поднималась к нам на второй этаж. Вот она открыла первые двери и встала у косячка проема в нашу большую комнату. О чем она думала в тот момент – не знаю. Но только мне показалось, что я чувствую ее второй слой, то, что запрятано, не очень, впрочем, надежно, под дурацкой курточкой. Это потом она уже сказала, что я понял все сразу. Похоже на романтическую Сказку? Ну, даже если и так, однако в ней было что-то, кусочек раскаленного прошлого, не знаю... она мне напомнила тетю Эмму. А в душе у нее творилось вот что, я это видел:

«Не могу до сих пор понять ничего. Мне было настолько плохо, мне было просто физически плохо, и больно, и непонятно. Самое страшное, самое унизительное, когда ты юна, распахнута миру и все слова принимаешь за монету червонного золота.

А потом, вот когда потом это золото в твоей ладони вдруг превращается в лужицу грязи… в жабку черную с равнодушными зелеными глазами… Потом, когда жабка прыгает с ладони на твое беззащитное сердце и цепко ухватывает его скользкими, но такими прочными лапками. Потом ты просто теряешь себя.

И тебе кажется: все смеются тебе вслед. Как больно расставаться с первой любовью в жизни. И нестерпимо хочется забиться в уголок и плакать, чтобы только никто не видел и не знал, а увидят, так соврать, что зубы болят. Или живот, да, живот – лучше, значительно лучше, понос проходит,а кариес – никогда. Смайлик – превозмогая боль я весело смеюсь с собственной головой подмышкой, буагагага!

Но когда ты юна, то такие вещи быстро проходят. И рубцы заживают. Только становишься грубой. И глупеешь: "Никогда больше!"

И уходишь. Некоторые — в туман. Кто-то уезжает и начинает жить заново. Кто-то вешает на душу амбарный замок и вывеску: "Закрыто для всех!"

Вот это я и сделала. Хотя на свою женскую красоту жаловаться не приходилось. Но закрылась намертво. Я уехала подальше и стала жить самостоятельно в большом чужом городе.

"Самостоятельно" для девочки после школы означает: чипсы на обед, стакан чая и печеньку на ужин. А когда захочется шикануть — пакет "бомжавки". Такие макарошки, кипятком залил — готово, "Фуа-гра" а ля Копли-Вегас. И делаешь вид, что учишься. Что студентка. Что живешь, и у тебя все-все окей, как у распорядителя на собственных похоронах».

Вот что я увидел. Но не ошибся ль я?  

…Сколько же их было? Почему все они становились одинаковыми за каким-то рубежом? С какого момента они решали, что сели тебе на сердце, жабки сами, и имеют право там жить и править тобой, как слепым конем в борозде? А конь все норовит с борозды, да в чужие овсы.

И эти все их приемчики… Неужели они не понимают, что естественная улыбка, пусть мельком, как взмах крыла, куда важнее для человека, чем нокаутирующий удар концентрированной "Шанели" или декольте. В том декольте скрывается тем больше тайн, чем менее оно открыто.

Когда листаешь старые альбомы с фотографическими карточками порно — они очень дорогие, коллекционные, то видишь то же, что смотрит на тебя в Интернете или с обложек лаковых журналов. Только там волос много, и бельишко с ба-альшим количеством деталей.

А так — все как и 2500 лет назад. Точно как на египетских камнях или римских развалинах, когда в моде было отсутствие волос… Как подметил Генрих Гейне:

Но даже вы, любезная, и вы!

Чего-то в вас недостает, увы,

Вы смотрите? Вы не поймете сами?

Грудей? Души за этими грудями!

Когда расстались мы двести тысяч лет назад после мучительного "еле-терпенья" друг друга с женщиной, у которой за миллиард лет до того были фиалковые глаза, нежная кожа и ангельский голосок, то замкнулся я в раковине, выстланной перламутром, и с миром общался через узкую щель — никакая змея не проскользнет.

Не было ни боли, ни рези, было ощущение от того, что "ради чего-то" надо притворяться. Только мозоли остались. На том, что называется душа. И сходили они ни много ни мало, а все же дюжину годков.

Да, луна блестела. Бил в ноздри запах весен. И были увлечения, такие мирные, подконтрольные, все же лошадь, стоит ей надеть тулуп и сесть на облучок — очень из нее неплохой кучер получается, правда. Одна беда, так много красивых песен забыл и стихов — как отрезало. В один день. И вот в тот миг я вспомнил их – и песни юности и взрослости своей, в один миг названия зароились в памяти. И пальцы уже чувствовали гриф со звонкими семью струнами, легко брались забытые аккорды, просто и изящно перебирал басы большой палец правой руки, а прочие вытягивали акомпанемент.

<< Вернуться к оглавлению         Читать дальше >>

 


По всем вопросам сотрудничества обращаться по E-mail: info@veneportaal.ee или по тел: + 372 55 48810

Copyright © 2001-2010 Veneportaal.ee Inc. All rights reserved.