internet-журналы русского портала:                vene portaali internet - ajakirjad:

афиша

автоклуб

бизнес

политика

экономика

эксперт

недвижимость

путешествие

для детей

фотоклуб

вышгород

культура

internet-tv

компьютер

образование

здоровье

коньяк24

история

женский клуб

night people

бесплатные объявления

каталог компаний

архитектура & дизайн

знакомства

свадьба

shopping

ресторан

отель

реклама

партнеры


 

Не взяв ни рубля, ни рубашки

...Ну, не сложилось с той, первой. Что делать? Просто уходить. Не взяв ни рубля ни рубашки.

Когда в круговерти веселого студенчества, юности вагантов, мы жили бесшабашно-весело, как будто у нас тысяча лет впереди, когда водопад острот и беззаботный смех над пустяками не имел пределов... Черт меня дернул жениться, но так хотелось, наконец тоже положить конец одиночеству – мне был нужен Дом. Пусть он даже ограничивался сперва только комнаткой, крохотной комнаткой. И человек в нем, в Доме.

...На свою голову научил я моих друзей и свою юную жену шутке-замутке-прибаутке, которую притаранил из детства в городе Б. Ей меня Виталик научил. Это частушка, причем две строки с рифмами, совершенно идиотские, делали самые серьезные и высокие вещи смешными. Эстетика офигительная. Значит, учу и тебя, читатель. Две рифмованные строчки: «Топай-топай» и «Кверху жопой».  Это полуфабрикат. Для получения готового продукта, надо подставить две строки на самые разные темы. От святого ленинского наследия, до высокого парения любви. Пример? Ща спою!

 

Пример сельский.

 

Едет в поле «Мерседес»

Топай-топай,

За рулем сидит отец

Кверху (разумеется!) жопой.

 

Гад буду, первое пришедшее на ум.

 

Студенческое.

 

Прогулял полгода я,

Топай-топай,

На экзамен завтра мне,

Кверху жопой.

 

Чисто лирическое.

 

Вот девчоночка идет,

Топай-топай,

Свою честь она несет

Кверху жопой.

 

Печальное.

 

Телеграмма мне пришла,

Топай-топай,

Что корова померла

Кверху жопой.

 

Да что угодно, сами попробуйте, бред лошади больной и сивой.

 

Я в Эстонии живу,

Топай-топай,

И на выборы хожу

Кверху жопой.

 

Ах, режет ухо нежное? Ну, так вот вам из Шекспира.

 

Вот Отелло в дом вошел

Топай-топай

Дездемону задушил

Кверху жопой.

В течение полугода факультеты заразились этой припевкой, как гриппом, переболели, появились новые поветрия...

Нет, смешно жили, весело, но вот что интересно, при дамах матом не выражались. Между собой, разумеется, такие углы загибали – шуба заворачивалась и уши правда что вяли, как белой акации гроздья душистые. Ежели мороз вдарит.

Оглядываясь назад, я многому улыбаюсь, ибо вижу: то, что меня приводило в бешенство, по сути-то дела пустяки.

И я вижу, что был я дурак дураком и не понимал, насколько женщине – тогда еще моей  - приходилось со мной трудно. Был я молод, невыносимо и заносчив, глуп и самонадеян, мнил себя райской птицею или павлином, хотя являлся, честно говоря, просто сопливым индюком. Такой, с трясущейся алой бородкой, гордо-одинокой, как мошонка у дога.

Но жизнь складывалась, как  в том анекдоте, постепенно: «Ты вчера пришла с корпоративного Нового Года, я снял с тебя сапожки, сказал тебе сто комплиментов, терпеливо слушал, кому какие дали
подарки, какая дура эта Нелли Степановна, я три раза станцевал с тобой твою любимую песню из «Криминального Чтива», два раза трахнул тебя, по твоему капризу открыл шампанское, кое как уложил тебя спать, гладил твои волосы... Сегодня с корпоратива пришел я: долгие разборы, почему так поздно и почему помада на рубахе, потом тряпкой по хлебалу и пошел нах, пьяный скот, я с тобой не разговариваю...

Граждане феминистки, это и есть то самое равноправие, за которое вы так долго боролись?»
Никто не обижался, просто свои корпоративы я стал умело маскировать.

В общем, прогресс начинается только тогда, когда на человека напускают блох. Так-то он всем доволен - выпьет и закусит, анекдотец спроворит, спать завалится с девицею-длинною-косой, нахихикается вдоволь, набродится, и на фиг ему он сам нужен, день прошел, а завтра следующий, такой замечательный. Блохи имеются в виду не перепрыгивающие, а переносные, в смысле абстрактном. То есть, проблемы, которые надо  решать самому или самой. Тут не помогут ни мама-папа, ни сестра-брат, ни бабуля с дедом, никто, кроме тебя. Первые блохи появились, когда я понял, что тащу чемодан без ручки: женат на девице, такой же, как ,   в с е,  ну, как патрон в пулеметной ленте. Далее блохи стали плодиться в геометрической прогрессии.

Вот, вернемся к молодому индюку.

Конечно, ревновать к каждому встречному можно. Даже нужно! Но молча. Внутри себя. А закатывать истерики женщине, с которой делишь кров, узкую железную кровать и не очень богатый стол – не по-мужски.

Но вот  что странно: пока нам было трудно в смысле материальном, нам было важно цепко держать друг друга в объятиях. Мы выплывали против таких течений, выбивались из сил: студентами мыли полы в подъездах и брали по рублю с квартиры в месяц, ездили проводниками в поездах летом в Сочи и Москву, в стройотряды, чтобы заработать денежку на несколько месяцев вперед, чтобы попросту не голодать на следующем курсе и купить ей зимние сапоги в столице. Лучше финские.

Стипендия была в университете 35 рублей, потом – 45. Если ты сдавал сессию на «отл»., то ты получал на червонец больше. Была такая пословица в те времена: «По некоторым предметам стыдно иметь выше «тройки».

Были там такие «науки», чего уж там. Общественно, извините за выражение, политические. Набор лозунгов с сомнительным  обоснованием. Но иметь по ним «тройку» могли позволить себе дети обеспеченных родителей. А мне приходилось зубрить эту белиберду, чтобы... получить повышенную стипендию. «Учение Маркса всесильно, потому что оно верно». И все. Ленин сказал. На червонец больше. А червонец, други, стоил в те времена многого – мешка картошки! О, против Маркса не попрешь. Кормилец наш. Выучил, ответил, хавай картоху. Нет – соси кулак.

Потом мы университет закончили. И стали работать. Мы жили в общежитии в другом уже городе, за тысячи километров от «альма матер».

У меня были три работы. Днем я трудился в поте позвоночника своего и ума своего в областной задроченной газете «Звезда Прииртышья» корреспондентом отдела информации. Перо мое стреляло, как винтовка, на первых порах, а после застрочило, как автомат. Гонорар! Но начальника отдела не было и других корреспондентов тоже. Я за него был, и на мне хорошо экономили. Они меня быстро раскусили. Мою плодовитость расценили для виду, как «строчкогонство» и резали гонорары только так. Качество и количество не брались в расчет. Первый урок: чем лучше ты работаешь, тем менее тебе платят, тем более на тебе ездят.Не в обиде. Такое время и такой уговор. Вторая работа была тайная.

Нельзя было работать сразу в двух местах. Пашешь, а считается – нетрудовой доход, во, блин.

Тайна заключалась в том, что за всяких ленивых или тупых кренделей из местного пединститута я писал курсовые или контрольные для заочников и для «дневников».

Курсовая стоила 150 рублей. Рассудить, так мало, но нормально, если она делалась левой ногой в темноте. Контрольная – 25. Фиолетовый «четвертак» с профилем Ильича был всесилен,  ибо верен. Диплом тянул на 300. Ни о каких деньгах «после сдачи» речи не могло идти – только вперед. Какое-то третье или шестое чувство меня толкало требовать оплату сразу – больно рожи у тупых были прохиндейские. Не отдали бы мне денег за работу.

Третья работа тоже была секретной. На ней я выполнял вторую: подрабатывал сторожем. И писал, и читал литературу для контрольных, дипломов и курсовых. Таким образом я получил еще одно высшее образование – филологическое, да и к философскому приобщился.

А моя жена занимала  должность в школе – обычная училка русского и литературы. Сами понимаете, на такую работу она не могла ходить в обносках. Да и я в те времена имел слабость носить шляпу и пальто из драпа и где-то даже из коверкота. Перчатки тоже. И шарф. И еще надо было зарабатывать на мебель.

Командировки там были, в областной газете, в далекой республике, с концами в один конец 300-500 км. Такая уж область Павлдарская, она же «Павлодырская», место ссылки приволжских немцев.

Командировка означала: ты привезешь массу материала и будешь иметь классный гарантированный гонорар, ибо материал набирался в таких поездках и для сельхозотдела, и для культуры, и спорта, и вообще для всех. И экономились деньги на мое содержание: командировочные денежки позволяли сберегать копеечную «зря-плату».

Рррррррржу! Меня взяли за хобот «органы»! Из-за спорта, ага.  Кратко: у них там через пару месяцев после моего прибытия в Павлодар проходил обычнейший «товарищеский» матч по волейболу между сборными местного Управления КГБ и Управления МВД. На пустыре пыльная площадка. Сетка новенькая, мяч тоже, игроки в разномастной форме, но у КГБ поношеннее. И только потому, что они спортом занимались поболее отягощенных милицейских сотрудников.

Так вот, матч этот я расписал в красках и с фамилиями сотрудников КГБ, кто какой пас дал, кто загасил, короче, в конце давалось по интервью капитанов. Да-с! Это они в запале разоткровенничались. А еще товарищи спортсмены  из УВД назвали несколько фамилий соперников. Не со зла, а так, по ходу матча. Ибо продули. Хаааа! В отделе спорта сидел поэт Витя Семериков, переведенный на время из отдела культуры за потребление водовки в количествах неприличных даже для круто пьющей редакции провинциальной газеты. И Витя подмахнул, не глядя в печать «расширенную информацию». Семериков санкционировал вынос в открытую печать государственной тайны – личного состава местной спецслужбы. 

Хооо! Смешно? Более чем. Витю взяли за хобот тоже. Драло нас начальство наше, потом уже в областном комитете партии большевиков драли нашего редактора (приятно). А я – что, я – в углу накакано, мелкий дурачок. Я мало ли чего напишу, но фильтр есть? Тройной! Витя, редактор и еще такая цензура – Главлит, без их штампа в печать ничего не шло. А визы – вот они, а штампы – вот они.

Боже, какой был пистон, какие фитили вставлялись без смазки. Но и сам областной большевистский комитет смотрелся дважды в год глупее некогда. Это я, подлец, Вите подсказал, и он отмазался. Ибо дважды в год перед трибуной местного мавзолея, обкома КПСС, проходили колонны трудящихся с флагами и транспарантами. Кричали «ура» международной солидарности трудящихся в мае, и Великой Октябрьской Социалистической Революции, обратившей их в рабов. Но это ж была такая развлекуха: пока ждали по переулкам своей очереди, употребляли водку и ее производные.

Отвлекаюсь: в оцепление шеренгой в полной форме выставлялся практически весь личный состав местного КГБ!!!

Народ спрашивал, путая васильковые петлицы с голубыми: «Откуда у нас тут летчики?» Смешнее всего, фотокор наш носился там, как пудель за резиновым бубликом, и щелкал трибуну, и в кадр попадали товарищи в форме.

Когда Витя это изложил редактору и комитету партии, те офигели.

Дело спустили на тормозах. И виноватым остался-таки я. Слили меня. Я их спас логикой, они меня окунули в говно с головой.

Но три беседы и пять объяснительных в домике местного ГБ все расставили по своим местам. Умысла не было с моей стороны.

А с их стороны был промах. Они его признали и отпустили с миром. Зато уголовка УВД меня возлюбила. Конкурентов опустил. Че-слово, мне до этих игр было далеко...

...Потом, на седьмом году брака, мы решили обзавестись ребенком. Чтобы девочка была, и чтобы звали ее Катей.

Решились, потому что этого уровня уже достигли. У нас была отдельная комната в общежитии. У нас уже была «стенка» и цветной телевизор в кредит. Посуда была, и даже, черт побери, синтетический палас на полу! Как он чудесно вонял химией, цвета кофе с молоком, в причудливых узорах, который мы не купили в магазине просто так, а «достали». Он стоил аж 160 рублей и был таким приятным для босых ног.

Эта записка, дрожащие каракули слабой женской руки, где было написано сразу после родов: «Родной Сашуля, у нас теперь есть дочка Катя, и вес ее – 4050 граммов... У меня разрывы, но все зашили...» Эти разрывы я потом лечил дома. Перекись водорода, то-се. Вылечил. Срослось.

Холодновато пишу. Что я испытывал – мое дело, я теперь был отцом.

Этим сказано все.

И у нас теперь было почти все. Оставалась только квартира. Своя. Однокомнатная, не общага. Дом. И когда мне предложили уехать в другой областной город, гораздо меньше того, в котором мы жили, в степь, куда в окрестностях этого самого Аркалыка приземлялись космонавты, но где нам обещал квартиру сам редактор – только пару месяцев прожить в гостинице – мы немедленно решили: «Да!»

И я уехал обживаться и ждать той квартиры. Жена потихонечку паковала вещи и заказала контейнер.

...Конечно, нас надули. Через два месяца приехали мои девочки. Мы вместе жили в одноместном номере суперотеля без воды – в этом городе воду давали по ночам. Потом мы отравились копчеными косточками и всем семейством попали в инфекционное отделение  больницы, где наше пятимесячное дитя моментально подцепило сальмонеллез – она-то приехала в палату здоровой, девочки в таком возрасте не едят плесневелых костей...

Пень-колода, но через год мне удалось-таки выбить квартиру! Мы мыкались по съемным углам, исправно платя за контейнер, стоявший на товарном дворе на сохранении.

Год после получения я вылизывал квартиру в новом доме. Ремонтировал, покрывал кафелем стены ванной, покрасил шкафы в прихожей, встроенные, черной краской и вывел тонкие золотые узорчики в центре – скупо, красиво, вензеля, покрыл лаком. Они смотрелись, словно чудо.

Ну, полы крыл толстым пупырчатым линолеумом с ковровым рисунком, новый телевизор «Горизонт» в кредит брал. В лоджии 9 метров длиной, положил деревянный пол, столик и кресла, а на стене в ящиках с землей росли травки – укроп, лучок, базилик... Выпил – закусил!

А потом мы развелись. Потому что у нас уже все имелось.

Вывод второй, упреждающий: «Остаться самим собой значительно труднее, чем меняться под воздействием обстоятельств». Я остался самим собой, она изменилась. Но!

Но тогда я начал рифмоплетствовать. Что никому не мешало.

И – вот идиот! – значительно чаще знакомиться со дном стакана. Это мешало мне, ибо я презирал себя за эту слабость, я терял достоинство и самоуважение. Пока ты не сдался сам, ты непобедим, вот что я слабодушно предал забвенью, а ведь вычитал это еще на улице Сердца в какой-то рыцарской сказке.

<< Вернуться к оглавлению         Читать дальше >>

 

 


По всем вопросам сотрудничества обращаться по E-mail: info@veneportaal.ee или по тел: + 372 55 48810

Copyright © 2001-2010 Veneportaal.ee Inc. All rights reserved.