internet-журналы русского портала:                vene portaali internet - ajakirjad:

афиша

автоклуб

бизнес

политика

экономика

эксперт

недвижимость

путешествие

для детей

фотоклуб

вышгород

культура

internet-tv

компьютер

образование

здоровье

коньяк24

история

женский клуб

night people

бесплатные объявления

каталог компаний

архитектура & дизайн

знакомства

свадьба

shopping

ресторан

отель

реклама

партнеры


 

Французский бульдог

Она была черной сукой, кличку не помню. Порода – чистокровный французский бульдог. Абсолютно безобидное существо. И самое близкое Татьяне. Она изливала на сучку столько нежности, так ворковала, что сопливо-слюнявая морда с тупыми глазками даже вроде бы становилась симпатичной.

Да, познакомили нас в тот вечер. Жесткая короткая шерсть. Совершенно идиотская жилетка ядовитого желто-зеленого цвета, чтоб, значит, не простудилась на прогулке, и чтоб издалека видно, если потеряется. Когда я приехал, собаку уже выгуляли. Но в доме стоял кавардак, я не могу... Она собиралась уезжать с квартиры – хозяин, знаете, домогается, а она... И так далее. И вот она собирает вещи и едет к подруге у которой трехкомнатная в центре. Ага.

Причем, заметил я, что по углам множество пивных бутылок рассовано. Пустых. И что Таня, горько плача, ходит часто на кухню и там открывает холодильник, шебуршит и булькает. Я прошел за нею следом. Полагал, хочет накормить. Гость все же. Но она уже забыла о том, что пригласила меня сама, переводила разговор все более заплетающимся после визитов на кухню языком на тему о моем коварном появлении... Пивной алкоголизм. Женский. Так и было. Но даже на автопилоте она обходила сучку аккуратно.

Ну, в халатике она была ничего себе. Не сучка, а Татьяна.

Сучка – страх Божий, кто видел французских бульдогов. Ладно там, чего резину тянуть... Оказались мы в койке, оказались. И только я приступил к делу, как кто-то грузно вспрыгнул на кровать,сопя и пыхтя стал пристраиваться сбоку. Ну, бульдог. Не хозяин же. Его дома не было. Что прикажете делать? Продолжать? Хорошо, продолжаю рассказ.

То ли бульдожка привыкла к такому обхождению с ее хозяйкой, то ли была ленива по природе, но в самый страстный момент, когда Татьяна уже подвывала, и всячески изгибалась, потея, когда и я сам разошелся, как чайник со свистком, аж пар валил изо всех отверстий, так вот на пике сладострастья, бульдожина всхрапнула во сне, ну, чисто мужик, вернувшийся с покоса.

Упало настроение, так это было неожиданно.

Естество же требовало своего, то есть, продолжения банкета и

всех его составляющих. Ибо не жена мне была музыкальная учителка, совокуплялась без вывертов, затей и выкрутасов – трах-тарарах, и дел-то куча.

Разумеется, мозг затуманился снова, а внутри уже все было готово к меткому выстрелу, ну, снайпер был готов нажать на курок, но эта сука как-то длинно... протяжно... жалобно пукнула с переливом, а  в конце выдала стаккато, как у Бетховена в сонате номер 12. И, умоляю вас, ничего смешного – она даже не сфальшивила.

Но, господа, не говоря о дамах, простите, как в таких условиях производить стрельбу? Ежели так снайпера пихнуть под локоть, так он всенепременнейше промажет! Он даже, вполне случиться может и такое, просто не станет стрелять! А тут не под локоть, тут хуже – по подсознанию толкнули.

Хотел я было запросить пардону, да не дали. Велели продолжать.

А как тут доведешь дело до конца? Судите сами: тварь, покрытая жесткой короткой шерстью развалилась на пузе, в лунном свете из окна блестит тонкая нить слюны из-под губы до пола, тварь чисто вымыта неким собачьим шампунем, сама тетка подо мной тоже пахнет парфюмом, а с этими ароматами смешивается тягучая полоса собачьего зловония. И хорошо б она остановилась на этом, но псина оказалась наполненной газами, как какой-то цеппелин, дирижабль. Она была неистощима!

Нажравшись собачьих консервов, она еще и молока нахлебалась перед сном. Выдав под конец нечто смутно напомнившее мне «до-ре-ми-до-ре-доооо!» (на жаргоне музыкантов-лабухов сей звуковой мессидж означает – «а пошел ты на ...!»). Это мне Валя рассказала.

И – тем не менее – я завершил под трубные звуки и гром литавр исходящих из бульдяги, свое святое дело, решив, что это даже пикантно. Ибо брезгливость брезгливостью, кто расфуфырен, тот может не читать и забыть этот эпизод, что делать, я не против, но мне было просто смешно – в таких ситуациях мне еще не приходилось работать над собой.

Сильно я употел. И свалился с дамы-тапера, как с танка после боя, на простынь, чистую, свежевыстиранную в прачечной. Пока надо мною курился дымок затухания страсти и вожделения, музыкантша приходила в себя. Не помню, как звали бульдожку, помню только, что в ее имени не было «р» и шипящих согласных.

Видите, какие трубные звуки сопровождали меня на первых порах в столице, мало кто смог бы довести дело до конца, а я смог. «Гегой Тгафальгагской могской баталии!!» То есть, как адмирал Нельсон, я приставил подзорную трубу к слепому глазу и в упор не заметил ничего, что могло помешать мне прийти к победному финалу.

А потом... А что потом. Оказалось, что дама желает после нашего акта жить со мной и даже, вы не поверите, сочетаться со мной браком. Да, я перевез ее к дедушке – хозяин – тут она не врала – на самом деле выгонял е из дому. Позже я понял, почему.

Тогда была зима. Почему я так подробно описываю эту тетеньку? Ну, не знаю, скорей всего из-за ее характерности. Она была моим первым опытом в Таллинне, хотя я здесь родился, но откуда у дитя опыт? Впрочем, сама мадама оказалась родом из не то Астрахани (говорят, очень красивый город), не то из Парижа, тоже ничего, но как сравнить с Астраханью – не взялся бы, ибо в Астрахани не бывал.

Итак, со всем своим многочисленным барахлом Татьяна переехала в тот же вечер ко мне. Она сама заказала грузовой «Форд-транзит». Пер я связки книг и нот, машинку швейную в футляре, еще какую-то рухлядь.

Прошло полтора месяца. Я уже сразу после ее переезда стал подыскивать себе квартиру. С дедушкой Иваном жить и одному было бы не так уж просто, а когда я обманом притаранил в первый же вечер мадам с собакой – а Иван их боялся, собак, какая-то когда-то его тяпнула... И вот, когда он увидел, придя домой, что квартирант приволок тетку, машинку, ноты, собаку, то возразил.  Но когда увидел добавочные 500 крон, вынутые товарищем тапером, то все его страхи перед собачьими челюстями улетучились.

Просто мелкая тварь выглядела устрашающе. Брылы и клыки производили впечатление. А на деле это была меланхоличная животина, и в своей жизни она если кого и укусила, так какую-нибудь залетную блоху-гастролершу, да и то за палец, а не до смерти. Собака была пацифисткой. 

А тетя Таня и дед Иван круто скорешились. И очень скоро. Полагаю, Таня и Ивана пыталась соблазнить. Но дед с этой проблемой справился давно и бесповоротно. А я уже квартиру нашел. Недалеко, однокомнатную, со всеми что ни на есть удобствами, на первом этаже – загляденье. Заплачено было за три месяца вперед.

Разумеется, Таня ничего не знала. Они вечерами то пластинки слушали старые с дедом, то она меня заставляла смотреть какие-то альбомы с черно-белыми снимками ее самой и ее многочисленных поклонников. Вы знаете, читатель, что такое смотреть мутные старые снимки и слушать пояснения, кто есть кто. Не утруждаю описанием процесса. Но снотворное изумительное, рекомендую.

Итак, вечером накануне отъезда-бегства я пришел туда, так сказать, домой. Дедушка с утра гнал самогон. Винокурня его давала дух пекарни, и дух сей вытягивался через трубу к форточке, но выдавал, выдавал, ибо там уж кубометры были того духа, и затянули они всю улочку. Низкое атмосферное давление и снег придавили запах в безветрие к земле. Итак, в квартире я увидел Ивана Фомича на кухне при аппарате. Он сразу застеснялся и повторил скороговоркой, глядя в угол и вскидывая на меня стариковский лживо-честный взор голубых очей старого вруна:

- Вот, немножко бабушкам делаю, для компрессов. Хочешь отведать?

- Нет, Фомич, спасибо, не тянет... – улыбнулся я деду. И приготовился на краешке стола, на выдвижной доске поужинать. Нарезал огурец, колбасу, хлеб, супчику с курочкой подогрел. Ничего. Примостился и стал скоро-скоро хлебать.

- Тут такое дело, - засмущался квартирохозяин. – Твоя подруга-от, Таня, стал-быть... Ну, спит она. В общем, я ей стаканчик предложил, еще горяченького... Она приняла, потом разговорились, ну, не смотри ты на меня так-от!

- Сколько она выжрала?

- Уж не помню... После куда-то ходила, стеклом еще в комнате звякала. Не знай – догонялась, или что распаковывала. Может, посуду, - неуверенно сказал он. – От незадача вышла... После снова сюда пришла.

- Угу, - сказал я. Это хорошо! Пьяная тетя не заметит моего ухода. А пила она, скажу я вам, капитально, как все лабухи после похорон собственного таланта, зарытого ими же в землю. – Фомич, - для проформы строго сказал я. – Ну, мы ж договаривались, не подавать ей «Компрессовки»!

- Дак, а как не давать, раз она жилица? Вы вот собаку привели, ее тоже, Таню-от, - он перешел на «вы» от страха, чудак. – Ну, а у меня тоже есть свои дела, - он махнул в сторону аппарата, который мирно шипел, изредка плюясь кипятком из отвода в автоклаве. - Вот вы, к примеру, молчите и смеетесь, и на «Компрессовку» не жадный, а Таня ваша, я вам скажу...

А чего говорить, я и сам знал. Да меня это и не трогало нисколько, тут был просто чуть ли не физический опыт, и только.

- Я так понимаю, съезжать собрались? – вдруг спросил он. – И скоро?

- В любой момент. Денег назад не надо. Там за две недели осталось у вас еще.

Я уже мыл посуду.

- А она? – с опаской кивнул дед на стенку.

- А это вы сами решайте, Иван, свет-Фомич. Вы с нею вроде как дружите. Сгонять не станете. Чуть что – стаканчик поднесете.

- Я к чему, что раньше говорил, - сбивчиво забормотал он, поправляя шланги своего перпетуум-мобиле. – Что вот она как жилица на полных правах, а я ей наливал, так это чтоб она смягчилась. Ведь к участковому пойдет! И тут же станет мне жить просто невозможно. Не поднесешь – заложит за милую душу. А ведь просто бабушкам на компрессы... – завел он старую песню.

- Так, а от меня что требуется? – спросил я.

- Ну, может, не сегодня съезжать? Гляжу и вещей не осталось, а Таня-то уж третий день как... Не замечает. Без продыху.

- Фомич, до утра еще времени много. Она там где пристроилась?

- Так, а как на третий день ты думаешь? Зашла, стала выключатель искать, искала-искала, устала видать, да так на пол и пристроилась, у дверей прям.

- А псина на койке?

-  Где ж еще, - грустно спросил-ответил дед. – Собака не любит, когда хозяйка так-то вот.

- Фомич, - душевно сказал я. – Я такси закажу.

Он аж вскинулся весь.

- Не сейчас. Гляну, что и как, а ночью, может, и закажу. Мне там еще пару пакетов собрать надо. Если мирно – останусь до утра. А если колобродить начнет – не обессудь, сваливаю, твоя вина.

- Хорошо, - уныло согласился он.

Когда я попытался открыть дверь в комнату, то понял, что тело бездыханное преграждает мне путь, и я переступил через живой труп. В косом свете лампы из коридора увидел я музыкантшу при полном ее параде, как только что с урока. Она лежала и причмокивала в тяжком сне. Бульдожка тоже спала, растопырив короткие задние лапы, издавая богатырский храп. Знакомая картина.

Пакеты я собрал быстро, пара свитеров, джинсы, еще мелочь всякую. И разделся, спихнул буркнувшую собаку, натянул одеяло, впал  в сон. Цокая по паркету собака дошла до хозяйки, вернулась назад, вскочила на кровать, неодобрительно ворча, и устроилась в ногах. Все же я решил выспаться, не шарахаться ночью – завтра утром на работу.

А днем заберу спокойно вещи и уеду в неизвестность.

Однако скоро меня разбудил шум. Таперша пыталась встать и материлась в голос. Опоры не находила. Один раз она обо что-то крепко приложилась, падая. Потом стала шарить по стенам – кажется, искала дверь. Не нашла и тихо заскулила. Возилась-возилась, а после и послышался непередаваемый звук – журчание. В туалет сходила.

Опять забормотала что-то и послышались три гулких глотка, а потом стекло блямкнуло на паркет. Опустошила, стало быть. Интересно, что теперь?..

А вот что. Она стала искать путь к кровати, освежившись и подзаправившись. Мигом схватив в охапку штаны и рубаху, я вскочил и лихорадочно облачился, носки в темноте все никак не находились. Она приближалась темным силуэтом, вытянув вперед руки, как вурдалак в поисках жертвы.

Носки нашлись, я увернулся от ее рук и она упала на кровать, придавила псину, та хрюкнула с перепугу. Ну, сказал я себе, хватит. И зажег настольную лампу около кровати. Точно. На гамашах ее расползлось безобразное темное пятно, в углу валялась бутылка 250 граммов емкостью, с названием виски Star Dollar. Она, тетя, сидела, глупо улыбаясь. «Иди ко мне, котик!» - и распахнула объятия. Потом ей стало неуютно. Увидев свои мокрые штаны, она рявкнула:

- Зачем ты меня облил? – и кинулась... царапаться!

Эге, казачка астраханская, пришлось толкнуть ее на кровать и попросить успокоиться. Бесполезно. Бабешка резво лезла в драку. Я ее пихнул обратно и вышел. Но она погналась следом, схватив стул. Стулом она меня чуть не огорошила, но руку я подставил пружинно, так что старое деревянное изделие не выдержало, и клей лопнул, стул распался на составные детали. Однако в руке у нее осталась задняя длинная ножка, которой она ловко для пьяной ударила по стеклу дверей, что вели в опочивальню Ивана Фомича. Тот выскочил в кальсонах и пушистых тапочках. Палка-ножка просвистела у его уха и снова угодила в стекло...

Великолепный скандал длился часа два, пока дед не увел буйную даму в комнату к собаке, а меня пристроил в другой комнате. Для успокоения он налил ей еще две-три дозы.

Той же ночью я уехал от дуры. Вот так! Да-с, господа, астраханские арбузы хороши, как не менее хорош там Кремль. А вот с музыкантшами у них неполадки наблюдаются.

Я думаю, та картавая дама была на редкость несчастным человеком. В детстве ее, наверное, дразнили. Она мечтала стать великой пианисткой. Но... Где вы видели великих пианисток, кроме Ванессы Мэй? Да и то тут вот мне подсказывают, что она скрипачка. И вот она всю жизнь искала большой и чистой любви, а пришла к описанным гамашам и самогону «Компрессовке», пусть и «Блю лэвел бай Фомитч». Может единственный, кто к ней относился терпимо, был бульдог женска пола, клички не помню, породистый до безобразия.

Но я-то не бульдог.

«Ехал принц Оранский

Через речку По.

Бабе астраханской

Он сказал бон мо*...»

 

(*бон мо» – острота. – фр.)

<< Вернуться к оглавлению         Читать дальше >>

 


По всем вопросам сотрудничества обращаться по E-mail: info@veneportaal.ee или по тел: + 372 55 48810

Copyright © 2001-2010 Veneportaal.ee Inc. All rights reserved.