internet-журналы русского портала:                vene portaali internet - ajakirjad:

афиша

автоклуб

бизнес

политика

экономика

эксперт

недвижимость

путешествие

для детей

фотоклуб

вышгород

культура

internet-tv

компьютер

образование

здоровье

коньяк24

история

женский клуб

night people

бесплатные объявления

каталог компаний

архитектура & дизайн

знакомства

свадьба

shopping

ресторан

отель

реклама

партнеры


 

Предупреждение

«Прежде  всего  рассмотрим главные свойства женщины. Это будет  первый  пункт.  Второй  пункт  коснется того, какие женщины чаще всего склоняются к суеверию и к колдовству.  Третий будет говорить о повивальных бабках,  превосходящих  всех  женщин  по  части злобы. Почему женщины  более  склонны  к  колдовству?  Относительно  первого пункта, а именно, почему среди немощного пола так много ведьм, у  нас  есть, кроме свидетельств Священного Писания и людей,  заслуживающих  доверия,  еще житейский опыт. Мы хотим сказать, не  подвергая  презрению  всего  немощного пола (через который бог всегда творил великое,  чтобы  привести  в  смятение сильный пол), что в суждении о женщинах мнения  в  сущности  не  расходятся. Поэтому для увещевания женщин и для проповедей им эта тема весьма подходяща. Они с любопытством послушают об  этом,  если  только  проповедь  протечет  в скромном тоне. Некоторые ученые говорят:  имеются  на  свете  три  существа, которые как в добре, так и во зле не могут держать золотой середины:  это  - язык, священник и женщина. Если они перейдут границы, то достигают вершин  и высших степеней в добре и зле. Если над ними господствует добро, то  от  них можно ожидать наилучших деяний. Если же они попали под власть  зла,  то  ими совершаются наисквернейшие поступки. О языке известно,  что  с  его  помощью большинство государств приняло христианство. Поэтому  Святой  Дух  и  явился апостолам в виде огненного языка. А основатель и отец  ордена  проповедников (доминиканцев) изображался в виде лающей собаки, несущей в  пасти  зажженный факел, чтобы он и до сегодняшнего дня прогонял своим лаем еретических волков от стад овец Христа. Из житейского опыта мы знаем, что  язык  одного  умного человека может предотвратить смерть бесчисленного количества людей. С полным правом Соломон в своих притчах (10) говорит: "В  устах  разумного  находится мудрость". И далее: "Уста праведника поучают многих;  а  глупые  умирают  от недостатка разума". Причина этому приведена там же (гл. 16): "Дело  человека подготовить дух, а бог будет  управлять  языком".  Относительно  духовенства =(под ним надо понимать клириков и монахов обоего пола) вспомним слова Иоанна Златоуста. В глоссе к евангельскому тексту об изгнании торгашей из храма, он

говорит: "Как все хорошее, так и все дурное идет от пастырства".  А  Иероним =("Послание к Непоциану") изрекает: "Избегай, как чумы, духовного ростовщика, ставшего из бедняка богачом и из неизвестного  ставшего  известным".  Святой Бернард Клервоский ("Собеседование" 23 на Песню песен), ведя речь о духовных лицах, говорит: "Если явный еретик восстает, то он выталкивается и погибает.

Если дикий враг  делает  то  же,  то  от  него,  пожалуй,  и  добрые  станут скрываться. Теперь же (когда  на  добрых  нападают  духовные  лица)  как  их изгнать? Как от них спрятаться? Все - друзья и в то же время  враги;  все  - свои люди, но не миролюбцы; все - наши ближние, но каждый ищет своего". А  в другом месте: "Наши прелаты стали Пилатами, хранители душ стали  хранителями своего золота". Бернард говорит также о настоятелях монахов,  налагающих  на

своих подчиненных тяжелый труд,  но  не  желающих  помогать  им  ни  в  чем. Григорий Великий (в своем "Пастыре") утверждает: "Никто в церкви  не  вредит так много, как тот, который,  имея  священный  сан,  поступает  неправильно. Никто не решается бросить ему обвинение. Проступок  становится  еще  больше, если грешника продолжают почитать из уважения перед его саном". Что касается злости женщин, то в Книге сына Сирахова (гл. 25) говорится: "Нет ничего хуже злобы женщины. Соглашусь лучше жить со львом и драконом, нежели жить со злой женой". В дополнение к этому  там  же  говорится:  "Всякая  злость  мала  по сравнению со злостью женщины".  Поэтому-то  Иоанн  Златоуст  в  поучении  на евангелие Матфея (гл. 10) увещевает: "Жениться не  подобает.  Разве  женщина что-либо иное, как  враг  дружбы,  неизбежное  наказание,  необходимое  зло, естественное искушение, вожделенное несчастье, домашняя опасность,  приятная поруха, изъян природы, подмалеванный красивой  краской?  Если  отпустить  ее является грехом и приходится оставить ее при себе, то по необходимости  надо ожидать муку. Ведь отпуская ее, мы начинаем  прелюбодеять,  а  оставляя  ее, имеем ежедневные столкновения с нею",  А  Туллий  (в  своей  "Реторике",  2) утверждает: "Мужчины влекутся к позорным деяниям многими страстями, а женщин же ко всем злодеяниям влечет одна страсть: ведь основа всех женских  пороков - это жадность". А Сенека в своих трагедиях произносит: "Женщина или любит, или ненавидит. Третьей возможности у нее нет. Когда  женщина  плачет  -  это обман. У женщин два рода слез. Один из  них  -  из-за  действительной  боли; другой - из-за коварства. Если женщина думает в одиночестве, то она думает о злом". О хороших же женщинах идет большая, хорошая слава. Они делают  мужчин счастливыми и  спасают  народы,  страны  и  города.  Всем  известны  высокие поступки Юдифи, Деворы и Эсфири. Поэтому апостол в I Послании  к  коринфянам (гл. 7) и говорит: "Если женщина имеет мужа, и он хочет с ней жить,  то  она не должна уйти от него. Неверующий муж освящается верующей женою".  В  Книге сына Сирахова (гл. 25) читаем: "Блажен муж хорошей жены, и число дней его  - сугубое". Много похвального говорит  он  там  на  протяжении  всей  главы  о хороших женщинах. А в  притчах  Соломона  о  таковых  женщинах  говорится  в последней главе. В Новом Завете их хвалят не менее, упоминая о девственницах и о других святых женщинах, привлекших  языческие  народы  и  государства  к свету христианской религии. Прочти Викентия "Зерцало истории" (XXVI,  9),  о венгерском государстве и о великой христианке Гилии,  а  также  о  франкском государстве и  о  девственнице  Клотильде,  обрученной  с  Хлодвигом.  Много чудесного найдешь ты там. Когда женщину хулят,  то  это  происходит  главным образом из-за ее ненасытной  страсти  к  плотским  наслаждениям.  Поэтому  в Писании и сказано: "Я нашел женщину горче смерти,  и  даже  хорошая  женщина предалась страсти к плотским  наслаждениям".  Мыслители  приводят  и  другие основания тому, почему женщины более чем мужчины  склонны  к  суеверию.  Они говорят о трех основаниях: 1) Они легковерны. Демон жаждет  главным  образом испортить веру человека. Этого легче  всего  достигнуть  у  женщин.  2)  Они скорее подвержены  воздействию  со  стороны  духов  вследствие  естественной влажности свого сложения. 3) Их язык болтлив. Все что они узнают  с  помощью чар, они передают подругам. Так как их силы невелики, то они жаждут отмщения за обиды с помощью  колдовства.  Некоторые  мыслители  приводят  еще  другие основания, о которых проповедники должны говорить с  осторожностью.  Хотя  в Ветхом Завете о женщинах и говорится больше нехорошего, чем хорошего,  из-за первой грешницы Евы и  ее  подражательниц,  однако,  вследствие  позднейшего изменения слова Ева в "Ave" (радуйся) в Новом Завете из-за благодати Марии - надо проповедовать и говорить много похвального о женщинах,  как  и  говорит Иероним:  "Все,  что  грех  Евы  принес  злого,  то  благо  Марии  подвергло уничтожению". Несмотря на это, из-за скверны колдовства,  распространяющейся в последнее время  более  среди  женщин,  нежели  среди  мужчин,  мы  должны сказать, после точной проверки материала, что женщины имеют недостатки как в душе, так и в теле, и что нет ничего удивительного в том, что они  совершают больше позорных деяний.  Они  рассуждают  и  иначе  понимают  духовное,  чем мужчины. Здесь мы сошлемся  на  авторитеты.  Теренций  говорит:  "У  женщины рассудок  легок,  почти  как  у  мальчиков".  Лактанций  ("Институции",   3) утверждает: "Ни одна женщина, кроме Теместы, никогда не понимала философии".

В притчах Соломона (гл. 11) приводится как бы описание женщины: "Красивая  и беспутная женщина подобна золотому кольцу в носу  у  свиньи".  Ведь  женщина более алчет плотских  наслаждений,  чем  мужчина,  что  видно  из  всей  той плотской скверны, которой  женщины  предаются.  Уже  при  сотворении  первой женщины эти ее недостатки были указаны тем, что она была  взята  из  кривого ребра, а именно - из грудного ребра, которое как бы отклоняется от  мужчины.

Из этого недостатка вытекает и то, что женщина всегда  обманывает,  так  как она лишь несовершенное животное. Ведь Катон сказал: "Если женщина плачет, то она конечно готовит козни". Также говорится: "Если она плачет, то она  хочет ввести мужа в заблуждение". Это  видно  по  жене  Самсона,  которая  разными способами досаждала мужу, пока не  узнала  его  тайны  и  не  покинула  его, передав этот секрет своим единомышленникам. По примеру первой женщины видно, что женены маловерны. Ведь на вопрос змеи, почему Адам и Ева не  вкушают  от плодов всех деревьев рая, Ева ответила: "Мы едим  Плоды  от  всех  деревьев, кроме" и т. д.  "чтобы  мы,  что  может  случиться,  не  умерли".  Этим  она показала, что у нее не было веры в слова бога. Это явствует и из  этимологии слова "Femina"  (женщина),  происходящего  от  "Fe"  (Fidesвера)  и  "minus" (менее). Таким образом слов "Femina" значит имеющая меньше веры. Ведь у  ней всегда меньше веры. Это зависит от ее естественной склонности к  легковерию, хотя  вследствие  божьей  благодати,  и   природы   у   высокоблагословенной девственницы Марии вера никогда не колебалась, чего нельзя  сказать  о  всех мужчинах времени страстей Христовых. Итак, женщина скверна по своей природе, так как она скорее сомневается и скорее отрицает веру, а это образует основу для занятий чародейством. Что касается другой силы души - воли, то скажем  о женщине следующее: когда она ненавидит того, кого перед тем любила,  то  она бесится от гнева и нетерпимости. Такая  женщина  похожа  на  бушующее  море.

Разные авторитеты говорят об этом.  Вот  Экклезиаст  (гл.  25):  "Нет  гнева большего гнева женщины". Сенека (Трагед. 8): "Ни мощи огня, ни силы бури, ни удара молнии не надо столь бояться, как горящего и полного ненависти  дикого гнева покинутой супруги". Вспомним здесь и гнев женщины, которая возвела  на Иосифа ложное обвинение и заставила бросить его в темницу  вследствие  того, что он не хотел впасть с нею в грех прелюбодеяний (Бытие, 30).  Немаловажное значение для увеличения количества  ведьм  надо  приписать  жалким  раздорам между замужними и незамужними женщинами и мужчинами. Так обстоит  дело  даже среди женщин, посвятивших себя богу. А среди других женщин? В Книге бытия ты увидишь всю нетерпимость и зависть Сары к Агари (Бытие, 21),  Рахили  к  Лии (Бытие, 30), Анны к Феннане (Царств, 1), Мариами к Моисею (Числ., 12), Марфы к Магдалине (Лука, 10), которая сидела, когда  Марфа  прислуживала.  Понятно поэтому, почему Фороней, греческий король, в день своей смерти сказал своему брату Леонтию: "Мне ничего  недоставало  бы  до  высшего  счастья,  если  бы отсутствовала женщина". На это Леонтий: "Как может женщина мешать  счастью?" Король ответил: "Все женатые мужчины  знают  это".  Когда  Сократа  спросили совета - жениться или не жениться, он сказал: "Если ты не женишься, то  тебя приютит одиночество мыслителя. Твой род исчезнет.  Чужой  наследник  возьмет твое состояние. Если же ты женишься, то у  тебя  будут  вечные  раздражения, жалобы и споры, укоры о  приданом,  злые  морщины  на  челах  родственников, болтливый язык тещи,  наследники  от  чужого  брака,  сомнительные  виды  на будущее для своих собственных детей". Это он вынес  из  собственного  опыта.

Иероним (Против Иовиниана) рассказывает об этом следующее: "У  Сократа  было две жены, характер которых он выносил с величайшим терпением, но все  же  не мог освободиться от их окриков, укоров и злоречия. Однажды, когда они  снова на него напали, он вышел чтобы избежать раздоров, и сел  перед  домом.  Видя это, женщины вылили на него грязную воду. На это  философ,  не  раздражаясь, сказал: "Я знал, что после грома следует дождь". О другом муже  рассказывают следующее: его жена утонула в реке. Ища ее труп, чтобы извлечь его из  воды, он шел вдоль берега, против течения. Спрошенный, почему он ищет вверх, а  не вниз по течению, он ответил: "При жизни жена всегда  все  делала  наперекор. Может быть, она и после  своей  смерти  будет  поступать  так  же".  Как  из недостатка разума женщины скорее, чем мужчины, отступаются от веры, так и из своих необычайных аффектов и страстей они более  рьяно  ищут,  выдумывают  и выполняют свою месть с помощью чар или иными способами. Нет  поэтому  ничего удивительного в том, что среди женщин так много ведьм. В их натуре никому не подчиняться,  следовать  своим  собственным  внушениям.   Поэтому   Теофраст говорит: "Если ты предоставишь к ее услугам целый дом, а за  собой  оставишь лишь какое-либо право голоса, то она будет думать, что ей не  доверяют.  Она начнет вступать в  споры.  А  если  ты  не  поторопишься  ей  уступить,  она приготовит яд и будет искать помощи у кудесников  и  ясновидцев".  Отсюда  - чародеяния. Как выглядит господство женщины, смотри у Туллия ("Парадоксы") : "Тот  ли  свободен,  кому  жена  приказывает,  диктует  законы,   разрешает, запрещает по своему усмотрению и не  дает  права  возразить?  Я  думаю,  что такого мужа можно назвать рабом, заслуживающим сожаления, хотя бы он  и  был из уважаемой семьи".  Поэтому  и  Сенека  в  лице  неистовой  Медеи  говорит следующее: "Чего ты колеблешься? Следуй счастливому  натиску.  Сколь  велика месть, в которой  ты  находишь  свою  радость"  и  т.  д.  При  этом  Сенека показывает, что женщина не позволяет руководить собою, а  хочет  действовать по своему собственному усмотрению. Они сами накладывают на себя  руки,  если они могут отомстить. О подобной  женщине  Лаодикее  Иероним  рассказывает  в своей книге о Данииле. Эта Лаодикея, жена короля Антиоха  из  Сирии,  ревнуя его к Веренике, другой его жене, умерщвляет сначала соперницу и ее  сына  от Антиоха, а потом отравляется и сама. Почти все  государства  были  разрушены из-за женщин. Троя погибла из-за похищения Елены. Многие тысячи греков нашли там смерть. Иудейское государство  претерпело  много  невзгод  и  разрушений из-за скверной царицы Иезавели и ее дочери Гофолии, царицы в Иудее,  которая умертвила своих внуков, чтобы царствовать после смерти сына. Обе эти женщины были в свою очередь умерщвлены. Много напастей испытало Римское  государство из-за Клеопатры, египетской царицы. Поэтому нет ничего удивительного в  том, что мир и теперь страдает из-за женской злобы. Из-за ненасытности  женщин к плотским наслаждениям человеческая  жизнь  подвержена  неисчислимому  вреду. Поэтому мы можем с полным правом утверждать вместе с Катоном: "Если  бы  мир мог существовать без женщин, мы общались бы с богами". И действительно,  мир был бы освобожден от различнейших опасностей, если бы не было женской злобы, не говоря уже о ведьмах. Валерий писал Руфину: "Ты не знаешь, что женщина  - это химера, но ты должен знать, что это чудовище украшено превосходным ликом льва, обезображено телом вонючей козы и вооружено ядовитым  хвостом  гадюки. Это значит: ее вид красив, прикосновение противно, сношение с  ней  приносит смерть". Ее другое свойство - это голос. По природе женщина лжива. Она лжива и в разговоре. Она жалит и ласкает в одно и то же время.  Поэтому  ее  голос сравнивается  с  голосом  сирен,  привлекающих  путников   своими   сладкими мелодиями и затем убивающих их. Они убивают, т.к. опустошают денежные мешки, крадут силу и заставляют презирать Всевышнего. Еще  раз  Валерий  к  Руфину: "Цветок любви  -  роза.  Ведь  под  ее  пурпуром  скрываются  шипы".  Притчи Соломона:  "Мед  источают  уста  чужой  жены,  и  мягче  елея  речь  ее.  Но последствия от нее горьки, как полынь, остры, как меч обоюдоострый".  А  как она ходит и себя держит? Это - суета сует. Не найдется  ни  одного  мужчины, который так старался бы угодить Господу, как старается женщина - будь она не совсем уродом - понравиться мужчине. Примером тому  может  служить  Пелагея, ходившая разряженной по Антиохии. Когда  ее  увидел  святой  отец  по  имени Ноний, он начал плакать и сказал своим спутникам, что он за всю  свою  жизнь не выказывал такого усердия служить богу, какое  показывает  Пелагея,  чтобы понравиться мужчинам. Святому старцу в конце  концов  удалось  обратить  эту отвратительную грешницу на истинный путь. Такова женщина, на которую  горько жалуется церковь и о которой Экклезиаст (гл. 7) говорит следующее: "Я нашел, что женщина горче смерти, она - петля охотника. Ее сердце  -  тенета,  а  ее руки - оковы. Кто угождает богу,  тот  ее  избегает.  Грешник  же  будет  ею уловлен". Она горче смерти, т.е. дьявола.  Она  горче  смерти,  т.к.  смерть естественна и уничтожает только тело. Грех же, начатый женщиной,  умерщвляет душу через лишение благодати божьей, а также и тело в наказание за грех. Она горче смерти, т. к. смерть тела - явный, ужасный враг. Женщина же - скрытый, льстивый враг. Их сердце - тенета, т. е. неизмерима злоба, господствующая  в их сердце. Их руки - оковы. Когда они участвуют в наведении порчи  на  живые существа, они достигают того, к чему стремятся с помощью  дьявола.  Подведем итоги: Все совершается у них из ненасытности к плотским наслаждениям. Притчи Соломона говорят (предпосл. гл.): "Троякое ненасытимо..."  и  т.  д.,  "...а четвертое - это то, что никогда не говорит: "Довольно", и именно – отверстие влагалища". Вот они  и  прибегают  к  помощи  дьявола,  чтобы  утишить  свои страсти. Можно было бы  рассказать  об  этом  подробнее.  Но  для  разумного человека и  сказанного  довольно,  чтобы  понять,  почему  колдовство  более распространено среди женщин, чем среди мужчин. Поэтому  правильнее  называть эту ересь не ересью колдунов, а ересью по преимуществу ведьм, чтобы название получилось от сильнейшего. Да  будет  прославлен  Всевышний,  по  сие  время охранивший мужской род от такой скверны. Ведь в мужском роде  он  хотел  для нас родиться и страдать. Поэтому он и отдал нам  такое  предпочтение.  Какие женщины главным  образом  предаются  колдовству?  Относительно  того,  какие женщины преимущественно  занимаются  колдовством,  надо  сказать  следующее. Среди скверных женщин господствуют три главных порока,  а  именно:  неверие, честолюбие и алчность к плотским наслаждениям. Эти-то  женщины  и  предаются чародеяниям. Последний из указанных  пороков  особенно  распространен  среди подобных женщин. Согласно Экклезиасту,  он  ненасытен.  Поэтому,  чем  более честолюбивые и иные женщины одержимы страстью к плотским наслаждениям,  тем безудержнее склонятся они к  чародеяниям. Таковыми  являются  прелюбодейки, блудницы и наложницы вельмож. Их колдовство имеет семь видов, как  говорится в булле "Summis  desiderantes",  и  касается  поражения  чарами  способности любовного  соития  и  зачатия  во  чреве  матери.  Вот  эти  виды:  1)   они воспламеняют сердца людей к чрезвычайно сильной любви; 2)  они  препятствуют способности к деторождению; 3) они удаляют  органы,  необходимые  для  этого акта; 4) с помощью волшебства они превращают людей в  подобия  животных;  5) они делают женщин бесплодными; 6) они производят  преждевременные  роды;  7) они посвящают детей демонам, не говоря уже о других  многочисленных  порчах, наводимых ими как на животных, так и на полевые злаки. Об этом мы  поговорим после. Теперь же мы приведем основания, которыми руководствуются ведьмы  при своих чародеяниях. Прежде всего - о возбуждении  чрезвычайно  сильной  любви или ненависти. Говоря о кознях ведьм, святой Фома (раздел IV,  34)  приводит эти основания и указывает, почему бог  предоставил  черту  больше  власти  в области полового соития, чем в других областях  человеческих  действий.  Вот его рассуждение: первое греховное падение человека, приведшее его  под  ярмо черта, произошло из-за полового акта. Хотя брак и был  впоследствии  освящен богом, все же временами он разрушается чертом. Это,  правда,  не  происходит путем дьявольского насилия: в противном случае дьявола надо было бы  считать существом более сильным, чем бога. Это, влияние силы нечистого происходит  с божьего попущения и распространяется на временные или постоянные препятствия к совершению супружеского  акта.  Опыт  показывает,  что  ведьмы  производят бесчисленное Множество любовных  чар  среди  людей  различнейших  состояний, возбуждая любовь, доводя ее до любовного  исступления  и  мешая  им  слушать доводы разума. Это грозит уничтожением веры  и  усугубляется  тем,  что  эти ослепленные препятствуют возбуждению процессов  против  ведьм.  А  отсюда  - ежедневный рост и распространение сей скверны. О, если  бы  опыт  совсем  не учил нас этому! Однако мы знаем, что ведьмами возбуждается в таинстве  брака такая неприязнь между  супругами  и  такое  охлаждение  в  области  полового соития, что они не в состоянии заботиться о потомстве через исполнение своих супружеских обязанностей».

Перечтя главу шестую «Молота ведьм», я сумрачно приказал Генриху, своему верному другу и молчаливому соратнику собираться в дальний путь – на Восток. В Ганзейский город Таллинн. Наставало время, когда я должен был выполнить свое обещание – проклятое ложе надо было схоронить бесследно, ибо вести из русского Новгорода доходили плохие: была закрыта Ганзейская торговая контора, готовилась война, чтобы захватить торговлю, растущая Нарва все более желала присоединиться к Любекскому праву и самостоятельно торговать... у себя дома мы насмотрелись, к чему приводят междоусобицы. Но перед отъездом, нужно было сделать несколько неотожных дел, ибо из дальнего странствия я мог и не вернуться. Чума бродила по Европе, бездумно, бессмысленно кося народ то там, то тут.

- Генриха позови, - сказал я служке, юному и смышленому Хейнике. Его я тоже собирался взять в путь. Незаменимый острый глаз и чуткое ухо делали мальчишку истинным лазутчиком. – Да прикажи ему... ключи пусть возьмет. Скажи – те, на медном кольце. И пару факелов зажжет. Больших.

Хейнике исчез. Вскоре вошел Генрих с факелами. Вид его был мрачен. Он понимал, что означают все приготовления и приказы. Шел 1556 год. А я по-прежнему был силен и телом, и духом, тогда как все мои ровесники давно уже отошли в мир иной. Но страшнее было иное. Если бы я отправился в путь, оставив поместья и курфюрство на произвол судьбы, то демоны, живущие в подземелье и башне, нашли бы путь наружу и сгубили бы все живое в округе.

- Меч Доминика, - потребовал я.

- Вот он, - отвечал Генрих.

- Тебе не обязательно идти со мной, - сказал я. – Ты боишься.

Он со всхлипом втянул воздух:

- Нет, ваше высочество, с вами я ничего не боюсь. Я боюсь того, что святая инквизиция может счесть самосудом... без шести свидетелей... да и книга ваша страшная... донесут.

- Не донесут.

И «Молот ведьм» полетел в огонь.

- Ну, что ж, храбрец. Мы завтра ночью тайно отбываем в Реваль, Таллинн, как его называют любекские купцы и тамошние тевтоны. Мы везем богомерзкий груз. Он даже ценою моей жизни не может попасть врагу или другу в руки. Хейнике-малыш, Кранц, Фридрих Огненный, Вальтер, старуха Сова, трое рейтаров на твой выбор, Анхель, отец Бенедиктус, младшая Мари Голдшмидт, француз Бернар едут со мной. Едешь ли ты – решать я не могу. Ты нужен и здесь, и в пути ты был бы незаменим. Решай сам.

- Если я верно понял, что вы собираетесь сейчас сделать, я еду с вами.

- Ты понял правильно. Решено, едешь, и я тебя понимаю.

- Да, я не хочу здесь оставаться, мне не по силам станет жить в замке с духами.

- Ты веришь в духов? – удивился я. – Живые люди куда страшнее любого духа! А женщины – страшнее всего.

- Это вы книги той начитались.

- Гених, разве не вся моя жизнь тому подтверждение?

- Вам просто не везло, - упрямо сказал он.

- Не стану спорить... Однако я не Сократ и таким терпением не обладаю. Заметь, и тому пришлось по доносу Ксантиппы выпить чашу с цикутой.

- Однако, ваше высочество, прошу заметить странную вещь. Вы по-прежнему молоды. Я рядом с вами уже двадцать лет и сильно сдал, хотя моложе вас намного. Но ведь и  т е две тоже по-прежнему выглядят... Они черпали силу от вас. Отчего вы не удалили их в изгнание? Там бы жизненная сила ваша их не питала, и они б давно умерли волей Божьей.

- Я мог бы и не отвечать тебе, но ты мне друг. Слишком много зла претерпел и я, и многие иные от них. Было бы непростительно оставлять их без присмотра. Но не они главное зло в этом доме, а то, что мы повезем отсюда. Однако и малого зла я не хочу здесь оставлять. За моей спиной, в мое отсутствие они многое могут натворить. В колдовство я не верю. Но Зло существует. Добро без Зла может существовать. А Зло без Добра – нет. А мы оставляем здесь добрых людей, и они не заслужили, чтобы их оставили наедине со Злом умелым и беспощадным.

- Но вы не Бог, не высший судия.

- Я курфюрст. Этого достаточно.

- Да. Вы – курфюрст, - мрачно молвил он.

- Освещай мне путь, а внутрь не входи.

- Да будет воля твоя, господи, - пробормотал Генрих. 

- Дай ключи...

Он подал мне связку. Я подошел к стене, нажал на камень около очага. В полу медленно открылся люк. Лестница, сложенная из камней, винтом уходила во мрак.

- Ступай вперед, храбрец, - усмехнулся я. – Кстати, меч-то возьми свой... – наше оружие было похоже, как две капли воды.

Генрих пошел вниз медленно, я вслед за ним. Летучими мышами по стенам мелькали наши тени. Спустившись вниз на сотню локтей, мы остановились перед решетчатой массивной дверью с медальоном. На нем был отчеканен лик Мадонны.

- Теперь ступай наверх и жди меня в зале.

- Позвольте мне остаться здесь и дождаться вас.

Испарина покрыла его лицо.

- Хорошо.

Я отпер дверь, вошел, снова закрыл ее и пошел вдоль стены, к первому колену коридора. Там за дубовыми сводчатыми дверями был винный подвал. Отпер и эти двери. И снова запер их изнутри. Громадины бочек с винами столетней выдержки выстроились рядами. В самом конце подвала днище бочки выступало из каменной кладки. На деле это тоже была дверь. Сбоку, в ободе было скрыто отверстие скважины. Я снял ключик с шеи и отомкнул замок. Перекрестясь, вошел и запер дверь.

Я подошел к решетке, за которой располагался будуар.

Толстая, пупырчатая черная жаба дремала на широкой оттоманке. Веки гадины подрагивали, но она не притворялась, она и вправду была в полусне.

- Мадам, - ровно сказал я, - прошу прощения за то, что прерываю ваши сновидения.

Веки дрогнули, поднялись, секунду она бессмысленно смотрела на меня, потом квакнула, засучила перепончатыми лапами... меня всегда угнетало это зрелище, но ныне я был спокоен. Мгновение спустя раздался чуть слышный хруст костей, и жаба превратилась в милую даму средних лет с зелеными глазами, в полупрозрачном пеньюаре, с высокой грудью и нежной шеей. Густые черные прямые волосы были аккуратно подстрижены, хотя за последние пятьдесят лет ни один цирюльник ее не посещал.

- А, господин Рогоносец! – ласково сказала она. – Давно я вас не видела. Как поживает ваше самолюбие? Как мой милый сыночек, которого вы так долго считали своим? Ах да, я совсем забыла, ребенок умер! Без материнской ласки и отцовского участия... Горе мне! – и она захохотала.

- Мадам. Ваш сын казнен палачом после суда за насилие над крестьянином Феофилом и его дочерью Иоанной. Вы это знаете. Отец его, несчастный солдат Герберт, умер от проказы. Это вы знаете тоже. Вы свободны, мадам. Я отпускаю вам грехи, а остальное – дело Господа.

Я отпер решетку, а затем и днище бочки.

- Бегите, мадам. Только эта решетка вас тут удерживала. Прочие запоры вам нипочем.

Она вскочила.

Молнией мелькнула мимо меня, несясь к дверям подвала, легко подпрыгнула в воздухе и втянулась в замочную скважину тонкой струей черной жидкости. Мгновение, и жабьи лапы зашлепали по коридору, к решетке, за которой стоял мрачный Генрих. Боже, что его ждет! Но испытание человека, которому доверяешь свою жизнь, бывает порою жестоким. Раздался крик ужаса, потом удар, крик, еще удар, потом меч стал звенеть беспрерывно по камню, как в мясной лавке. Я медленно пошел к выходу.

На ступенях лежали шевелящиеся куски, а Гених стоял около стены с белыми от ужаса и отвращения глазами.

- Я... Я убил какое-то чудовище... Оно выскочило на меня и как-то смогло проникнуть сквозь решетку... Клянусь, это была громадная жаба, сеньор...

- Да, Генрих. Ты снова прав, в который раз, мой друг. Это действительно была жаба. Тебе не почудилось. Всего лишь жаба. Но кровь ее вредна, так что надо бы приказать прибрать тут слугам, да хорошенько. А это, - я показал на куски, которые пытались сползтись друг к другу, - надо по частям снести на задний двор и сжечь в разных кострах. Дрова сложены, как я приказывал?

- Так вы знали, что здесь это чудовище?

- Разумеется. Но ты, мой Генрих, отчего-то называл «это чудовище» герцогиней Альдер. И меч твой непрост, вгляни на рукоятку. Я подменил мечи.

На рукояти меча Доминика мерцал алмаз «Гневное око», хотя внешне меч ничем не отличался от такого же, что и у самого Генриха. Если бы жаба догадалась, что у меня простой меч, вряд ли я вышел из подвала живым.

Когда костры запылали, числом их было семь, мы пошли к башне святой Иоанны. В глухое время, три пополуночи, поднимались мы наверх.

Тут не было никаких особенных запоров. Обычные окованные двери, обычные решетки на окнах, ажурные, но прочные.

Мы вошли в светлую от горящего множества свечей комнату. Хрупкое создание с белокурыми волосами в белом платье прянуло нам навстречу. Из ярко-голубых глаз текли крупные слезы:

- Вы так долго не навещали меня, я так соскучилась...

- Ваше одиночество закончено. Вы свободны, - сказал я.

Она робко и жалобно посмотрела на Генриха. Я кивнул ему, и он подтвердил:

- Его высочество курфюрст освобождает вас, герцогиня Альдер.

Она как-то по-старушечьи засуетилась и сунулась к дверям. Я покачал головй, и Генрих затсупил ей путь.

- Мадам, вы говорили мне, что вы – ангел и можете летать. Окно к вашим услугам.

Я распахнул створки решетки.

- Прощайте мадам. Выход открыт.

- Я не могу летать, крылья мои давно устали, - она нервно скинула с плеч платье и повернулась спиной. Левое кожаное крыло было черным, правое белым с тремя оставшимися перьями.

- Я сожалею, мадам, по прозвищу Серый Ангел. Если вы не хотите лететь, оставайтесь здесь. Двери мы оставим открытыми, но вы обязаны покинуть замок и мои владения в течение суток. Иначе первый встречный получит право и приказ убить вас. Тогда вы с почестями будете похоронены рядом с могилой моего и вашего сына. Вы помните маленькое кладбище в Майнце... Вы помните, что сказал лекарь, осмотрев тело ребенка, моего наследника? Вам показать ваше признание, написанное собственною вашей рукой в обмен на сохранение вам жизни?

- Помню, - мрачно ответила она. – Но я не могу уйти.

- Тогда уйду я. Двери открыты мадам. Вы свободны.

Я повернулся и спустился по лестнице. Генрих последовал за мной. Сзади послышался сдавленный крик и звук падения тела. Генрих бросился наверх.

Он спустится через минуту.

- Сеньор... Там... На полу валяется древняя старуха, а герцогиня исчезла...

- Мертва?

- Да уж мертвее не бывает!

- Видимо, Господь пожалел ее, прибрав так скоро.

- Итак, у вас был сын...

- Был. Очень недолго, Генрих. Часов пять. Младенец скончался по неизвестной причине. Никаких следов насилия. Но мальчик был здоров при рождении. Синюшное лицо ребенка навело лекаря и повитуху на нехорошие мысли. Через некоторое время они прямо заявили, что дитя было удушено подушкой. Кроме матери никто не находился рядом. В случае отсутствия у нас ребенка мужского пола эта дама могла стать регентшей или заново выйти замуж и передать мой титул мужу. А я бы тихо скончался от чего-нибудь. Например, от оспы. Впрочем, распорядись отправить тело старухи в Майнц. Я обещал...

Итак, на следующий день наш маленький отряд тронулся в путь. Надо было спешить. Война тучей нависала на Востоке.

И я успел. В пригороде Таллинна я купил дом. Из адского  ложа мастера выстругали громадную входную дверь, украсив ее резьбой и накладными виньетками. Днем арихиепископ Мариен сотворил обряд освящения дома и прочел несколько заупокойных молитв по всем невинно убиенным и во славу процветания этого очага, хотя немало был удивлен моей просьбой прочесть именно эти молитвы.

А ночью колдунья Иоаннита уже изнутри дома начертила зельем святого Эльма косой крест на дверях: «Она раскроется только раз от прикосновения меча Доменика, - сказала Иоаннита. – Единственный раз она выпустит невинно загубленную душу и очистится от зла окончательно! Помни, рыцарь, ты можещь это сделать только тогда, когда поймешь, что невыносимо смотреть тебе на чужие страдания и терпеть свои тоже. Невинная душа освободится, твоей грехи будут отпущены, а чьи-то разлученные души воссоединятся. Но только раз, рыцарь, только раз. Смотри, не ошибись в своем порыве, восставая из гроба...». Дверь была затейливо закрашена, и была крепкой, как из металла.

Потом пришла война, чума, которые я пережил, был счастливо женат и оставил наследника, законного потомка баронов Альдеров. Сын мой, Аугуст, решил не возвращаться в Германию и уже его сын, Алекс, присягнув, верно служил царице Екатерине I, род мой продолжался, пока я мирно спал в склепе Гапсальского епископского замка. Века промчались, как мгновенья.  И тут меня позвали в дорогу.

<< Вернуться к оглавлению         Читать дальше >>

 


По всем вопросам сотрудничества обращаться по E-mail: info@veneportaal.ee или по тел: + 372 55 48810

Copyright © 2001-2010 Veneportaal.ee Inc. All rights reserved.