internet-журналы русского портала:                vene portaali internet - ajakirjad:

афиша

автоклуб

бизнес

политика

экономика

эксперт

недвижимость

путешествие

для детей

фотоклуб

вышгород

культура

internet-tv

компьютер

образование

здоровье

коньяк24

история

женский клуб

night people

бесплатные объявления

каталог компаний

архитектура & дизайн

знакомства

свадьба

shopping

ресторан

отель

реклама

партнеры


 

Часть четвертая

 «Не ждите того дня,

когда прекратятся ваши страдания,

ибо это будет день вашей смерти...»

 

Уильямс   Теннесси

Волна и камень

«Мир еще далеко не иссяк. Завтра я увижу то, чего не видел никогда». Так сказал  Сэмюэл Джонсон.

И я увидел: для меня не имеет никакого значения, что я старше нее на 35 лет по рождению. Все равно – я моложе ее ровесников. Да и на общественное мнение мне было как-то начхать.

А для нее это было ужасно. И тут поделать уж было ничего нельзя, только ждать. Но впервые в жизни, даже после того, как и ее душенька дрогнула и подалась мне навстречу, даже после этого я понял: меня еще никогда в жизни так не унижали, но, стиснув зубы, я терпел, ибо не хотел терять последнего проблеска счастья.

Меня просили не встречаться в центре города, не идти близко. Меня скрывали от ее замудных знакомых, на которых мне лично было с высокого баобаба помочиться.

Ну, не понимал человечек, что лучше быть старой райской птицей, чем молодым навозным жуком. Горечь переполняла меня. Ведь судите сами, ни в какое сравнение не шли все эти люди со мной во всех отношениях.

Не спорю, каждый из них, возможно, обладал хорошими качествами. Но знакомством со мной гордились люди куда как несравненно более высокие по статусу, чем мальчики и девочки из провинции. Эти знакомцы имели образование ниже плинтуса, и на порог даже хреновеньких тусовок их просто б не пустили без именного пригласительного. Об их талантах никто не знал, и имена их, как у того солдата были неизвестны никому, кроме папы с мамой. И вот однажды, кобенясь,  после прогулки накануне по Старому городу с поцелуями и ласками украдкой, в канун Ивановой    ночи, она вдруг заявила, чтоб я нашел себе женщину по возрасту и с ней бы вроде колупался.

Разумеется, я молча ушел. Игра игрой, но уже после проглоченных унижений гордости - этого терпеть не стал бы никто. Молодое мясо мне было не нужно. Сладкой женской плоти у меня всегда было в избытке.

Неужели она думала, что меня привлекает в ней ее юность? Да Бог с тобой, котенок, это быстро проходит, тогда ее жизнь еще не пинала. Но беда моя была в том, что я любил ее. И этим все сказано. Однако игра с огнем приводит к пеплу – уж очень легко сгорает от неосторожного слова любовь. Особенно от незаслуженно злого и оскорбительного. Честно говоря, много было женщин, что гордились своими внешними параметрами, а пару лет спустя они опускались до уровня обычных баб. Но ведь сказанное было глупостью? Извинялось юностью? Нет.

Нет, к сожалению. Если юность знает, как ударить ниже пояса и не ценит ничего, такая юность нам не нужна. Она бесчеловечна. И я вырвал ее к чертовой матери из сердца, как чертоплох, который принял было за розу. И с того момента стал куда как более критично смотреть на наши отношения.

Да, это был не тот маленький котенок, что стоял у косяка и затравленно смотрел на незнакомый мир, куда потом ввели ее, ребенка, и показали некоторые его стороны. По крайней мере я ощутил тогда животный ужас предательства человеческих отношений, в который раз, неожиданно, поддых, удар ножом в спину от того, от кого менее всего ждешь, от того, кому веришь полностью и безоглядно.

Когда тебя называют дерьмом на лестнице и брезгливо отпихивают палкой в сторону – наступает усталость и переоценка ценностей.

Я вырвал ее к чертовой матери из своего сердца. И стал снова одиноким волком. Я не мог простить себе самому, тому, из далекого далека, что солгал мне той ночью, в июне, за год до этого. Я снова был один, абсолютно один на свете. Какая-то мелкая тварь хлестнула по обнаженной ране моего любящего сердца – просто так, от нечего делать, из щенячьей глупости, от сопливой жестокости... что она понимала? Что знала о своем будущем, о моем прошлом и настоящем? Как может дворник работать ювелиром – что она могла сказать о драгоценностях, привыкнув махать помелом своего раздвоенного языка? Как смеет уличная шваль судить Человека...

Если пластмассовую побрякушку ухажерства ребенок не умеет отличить от чистой воды изумруда любви, то в этом не вина ребенка... но и не вина смарагда тоже. Тут беда, снова беда, снова и опять беда: я шел через столетия к огонечку вдали. Он казался мне Вимфлеемской звездой. Как он был далек, Боже, как далек, но я добрел до него на последнем усилии воли. Я взял его, такой маленький, такой жалкий, его мог задуть самый легкий ветерок, укрыл его ладонями, и он вдруг стал греть меня чуть ощутимым теплом, и я стал оттаивать и перестал чувствовать себя уродливым чертопополохом. Единственным на пустыре на задворках жизни. А он ни с того, ни с сего с неожиданной злобой ожег мне руки. Просто так. Шутя. Играючи. Весело.

Той теплой июньской ночью я дошел до своей берлоги. Спокойно разделся и лег спать. Снов я не видел. Зачем они мне?

Ясное сияющее утро встретило меня пеньем птиц во дворе, шорохом каштанов и клекотом помойных бакланов. Гулко, чисто, как в вымытой пустой квартире, откуда съехала жилица, было у меня на душе. И не болело ничего, и было чем заняться. Я решил уйти на улицу Сердца.

Как всегда тихая, она встретила меня покоем и показным равнодушием. Тот самый серый длинный продольный камень, у которого сиживал я и пятьсот лет и пятьдесят лет назад, по-прежнему был на месте. Прислонившись к нему спиной, я грел его, как он меня грел когда-то солнечными вечерами.

Я пришел к нему раз и навсегда попрощаться со своей припоздавшей любовью. Без грусти и слез, без сомнений и стонов: «Уходи. Если я тебе не нужен, зачем ты мне?» - так я думал. Тиха, пустынна и безмолвна была моя уличка. На секунду я смежил веки. А когда открыл глаза, увидел, как с разных сторон ко мне приближаются люди. Их было несколько. Тип в кожаном пиджаке со смазливо-плутоватой рожей. Парнишка в дурацких расклешенных серых брюках с патлами «а ля битлз» фиолетового цвета. Задрипанный сопляк отчего-то в валенках, шапке-ушанке и обтерханном пальто на вырост. Следом за ним плелась мелкая отвратительная рыжеватая псина. В дальнем конце показался еще один мелкий, с велосипедом, полусъеденным ржавчиной. На чистой мостовой мелкий оставлял комья липкой грязи, что валились с его резиновых сапог. Три удилишка были привязаны к раме его полувелосипеда-полудинозавра.

Из ворот дома напротив вышел солдатик в гимнастерке, хромая на левую ногу, а в руках у него был серый котище с громадным лбом и растопыренными ушами. Солдат чесал за ухом у котяры, а тот улыбался и жизнерадостно мурчал.

Тощий урод в замызганной краской майке и чудовищных трикотажных штанах, с ведром краски и кистью в руке, загоревший до багровости, скрючился вопросительным знаком, опершись о штакетник, глядя на меня загнанно, но с сочувсвтвием. Рядом с ним стоял юноша лет двадцати с такой тоской в глазах... Отчего-то у него в руках была бутылка пузатая, с желтой наклейкой с надписью «Плиска», а у рта он держал губную гармонику и беззвучно играл на ней что-то явно печальное, невыносимо печальное.

Из ворот дома вышел мальчик, одетый в рубашку с кружевным воротником и в гольфах с помпончиками, он нес подмыщкою альбом, а в ладошке была зажата коробка карандашей, причем карандаши были давней марки – «Искусство». И – глупее не придумаешь! – лето ж, на шее у него был сине-черно-белый мягкий шарфик.

Ладно, от несчастий помутилось бы у меня в голове. Как хотите, компания подобралась несуразная! Но тут тяжело и звонко зацокали копыта! Со стороны улицы Лийвалайа к молчаливой толпе приближался всадник в латах и шлеме, полностью скрывавшем лицо. Роскошная красная, шитая золотом попона лежала на крупе менкленбуржца гнедого цвета. Кожаное седло явственно скрипело под тяжестью всадника, а голова коня была украшена ослепительным, лилейно-белым плюмажем. Конь всхрапывал, и было видно, как устал он – бока его мерно вздувались, с удил падали хлопья пены, грива сбилась в космы от пота, и терпкий конский запах бил по ноздрям издалека.

Все они молчали, окружая меня полукольцом. Меч, висевший на левом бедре всадника горел единственным громадным алмазом. Солнце обвило его венцом радуги. А сзади подходили и подходили еще какие-то типусы, и не было ни одной женщины между ними.

И ни звука, кроме мерного дыхания коня, да котище взмурлыкивал сипатым простуженным голосом, да птицы вели свои разговоры.

Всадник трудно соскочил со своего коня и подошел к дверям моего родного дома. «Будь проклято и будь благословенно», - тихо сказал он на старонемецком с акцентом Рейнских земель. И я понял его.

Он молниеносно выхватил меч из ножен и провел острием крест-накрест по дереву. Под отлетевшей краской виднелось старинное серое плотное, как железо, дерево. Полыхнул косой крест лимонно-алым пламенем, вывернулись двери наизнанку, и оттуда вышла женщина. Кудрявая головка, знакомая улыбка, сияющие синие глаза, охапка роз в руках и – маленькие рукавички в крапинку, зажатые в левой ладошке. Ярко-красные губы ее улыбались, и отсвет улыбки упал на лица всех окружавших меня личностей, и они тоже отчего-то улыбнулись, кто горько, кто светло, кто радостно, а кто и со слезою, и только дурак-мальчишка с «Искусством» в руках завопил на всю утреннюю улицу:

- Тетя Эмма! А я в школу к Виталику иду! Здравствуй, Саша! – крикнула он мне. – Ты прищел поиграть? А дров уже нету!

На него посмотрели строго, он умолк, а женщина подошла сквозь расступившихся мужчин и юношей, ко мне, потрепала по голове:

- Ну кто тебе сказал, что ты – один? Посмотри на них – неужели не узнаешь? Ведь все они с тобой и за тебя навеки!

Я отрицательно покачал головой.

- Ай-ай, ты все такой же Пиноккио... Как же ты еще необразован. Надо было больше читать! Жил-был тоже итальянский поэт, звали его Павезе,и вот он сказал задолго до тебя:  "...Человек никогда не  бывает  совсем  один.  Рядом  всегда находится мальчик,  юноша,  а потом и взрослый человек,  которым он когда-то был". Так что ты вовсе не одинок. И никто тебя не обманывал, милый мальчик, когда год назад тебя просили помочь другому ребенку. Ну, дети бывают злы не от природы... не по  чувству подлости, они еще просто не знают: прежде, чем говорить, что думаешь, думай, что говоришь. Та девочка скоро начнет переживать.Потом беспокоиться, потом мучиться, потом страдать – она поймет, что сказала. Она обязательно поймет, что теряет тебя. И первой сделает шаг навстречу. Не пройдет и десяти часов... И все мы пришли, чтобы убедить тебя в этом. Посмотри на них, все они оторваны от дел в своем времени и мире ради тебя и все страдают сейчас в своем времени и мире не меньше, а то и больше тебя!

- А ты? Что случилось с тобой, тетя Эмма?!

- Ничего. Я тут, мальчик мой. Я всегда с тобой. Иди домой. Все будет хорошо. Все будет хорошо. Все будет хорошо... Пока ты с нами – все всегда будет хорошо. А теперь иди, им надо возвращаться. И спасай свою девочку, иначе она заблудится...

Через девять с половиной часов я получил СМС: «Вы возьмете трубку, если я позвоню?» «Почему нет?» - послал я ответ. Телефон зазвонил через десять минут, и мы встретились через полчаса.

Все только начиналось на нашем пути. Но тогда я этого еще не знал. Но дай вам Бог испытать все горести и страхи, все беды и несчастья, что посылало нам своенравное небо, чтобы понять, как прекрасно, когда ты не один и кому-то нужен. Когда ты истекаешь кровью, но утираешь бриллиант слезинки, что скользит по ее щеке, потому что она потеряла грошовую сережку... Ей есть кому пожаловаться и к кому припасть, ведь она – одна, и кроме меня никто не скажет ей, что все будет хорошо, все будет хорошо, и сережка найдется. И она вправду находится, как сама собой, – за диван закатилась.

А мне проще. Теперь я знал, что я не один, и все мои – со мной. Вся моя огромная королевская рать... улыбнемся же, прежде чем нас снова попытаются заставить плакать!

Улыбнись и ты, родная, у нас  еще тысяча лет впереди.

<< Вернуться к оглавлению         Читать дальше >>

 


По всем вопросам сотрудничества обращаться по E-mail: info@veneportaal.ee или по тел: + 372 55 48810

Copyright © 2001-2010 Veneportaal.ee Inc. All rights reserved.