Собрались
все наши на гала-представление на самой
верхотуре: на Главной горе и стали было в
третий раз делить-пилить общие деньги на
будущий год. «Бюджет» называется.
И все было хорошо. В буфете ели макароны
без ничего, пили воду из-под крана. Для
экономии, «хоть поутру, да на свои». Ничто
не предвещало ничего особенного.
Один даже голодал до этого целый месяц,
так что этому было легче всех готовиться
к схватке умов-гигантов. Мы про него тут
уже читали.
...Страшным голосом заорал первый звонок,
зовущий патрициев на форум. Некоторые
поперхнулись макаронинами. Но
мужественно перенесли испытание и
доглотали. Нехороший вздох пронесся по
коридорам, как будто призраки пролетели,
обещая беду...
В
град-столице – новые лица. Юрик и
Спровадик. Хотя Юрик лицо старое, но в
новом свете предстает. А Спровадик из
ниоткуда. И звать пока никак. Попросили
вот Юрика Рябинкина уйти из лидеров
партии «Экс-Яблоко». А он в ответ и
говорит:
- Раз такое дело, уйду и из замов Носорога.
Хлебайте сами эту кашу!
Каша в горшочке кипит. Через край грозит.
Характерец у Рябинкина, как у хрена –
ядреный, резкий. Посовещались и решили
Хрен заменить Редькой. Чтобы перемена не
чувствовалась, а только ощущалась.
Один такой поэт написал восьмистишие про
хрена с редькой. Народ немного
подрихтовал стишок под наши грешные дела.
Теперь это вот так выглядит...
Летела
Одна Ведьма в командировку в город Париж
из далекой-предалекой заграницы.
Навстречу ей курсом в наши края Другая
Ведьма. Притозмозили, одна ступу бизнес-класса,
вторая метлу эконом-класса.
Разговорились, ведь сто лет не виделись.
Свет большой, ведьм все меньше, вот и
гоняет их Вельзевул по весям и городам
без продыху, отпуск раз в век и то за свой
счет.
- Мадамочки, кого я вижу! – кричит
летевшая в Париж. – Маруся Крысоедка,
прелесть ты моя, где была, что видела?
- На бизнес-ступе лаетаешь? – с завистью
Маруся говорит. – А я все вот на щетке... Ну,
давай-ка ты рассказывай. Куда курс
проложен?
А сама то щекой дернет, то из косм
заблудившихся микро-медведей
выковыривает и на грешную землю
выкидывает. Наловила в командировке в
Лесу. Пару мелких носорогов вытащила и
тоже туда же, сквозь прореху в облаках...
Давным-давно,
буквально в наши дни, было хаа-аррошее
застолье. У нас в стольном граде тоже есть
горы. И гора Тыниса, и Голова Тоома, да и
Плоскогорье.
У нас все разделены еще и на стада, кланы,
отары, прайды и прочие сложные
образования.
Так вот, в нашем горном краю и барашки
есть. Такая отара. Особенные они. У одних
зубы золотые, у других клыки и резцы есть.
У некоторых под копытами когти.
Такой скажет: «Беееее!», а слышится «Ррррррр...»...
Было
дело не в Италии. Это там такие сосны
растут – пинии называются. Из такого
дерева было то самое полено, которое
Джузеппе Сизый Нос принес папе Карло. В
обмен на снятие абстинентного синдрома.
Это по-русски называется – отдал полено
из пинии взамен на опохмелку.
Папа
Карло сперва хотел какую-нибудь балясину
или весло для каноэ выстругать, а потом
все-таки по-роденовски отсек лишнее и
получил такого пацана на шарнирах. И
назвал Пиноккио. От слова «пиния».
Знакомая
история, верно?
И
решил он ходить с шарманкой по базарам и
показывать там всякие фокусы с говорящей
куклой. Это вам не с кепкой сидеть в
подземных переходах, а честно петь «Полковнику
никто не пишет». А кукла в это время что-нибудь
полковничье изображает. Парад принимает
или траву гуашью красит к приезду
генерала...
Жило-было
наше королевство, как и всякое обычное.
Мусорщики мусор убирали, возницы возили,
мельники мололи, пивовары пиво варили,
мытари собирали с них за это налоги, швеи
шили, дамы гуляли вечерами по променадам
и бульварам с кавалерами, молодежь
целовалась, цветы цвели и пахли липы.
На
каждом углу стоял грозный полицейский и
смотрел вокруг. Было покойно и имело
место быть благорастворение воздусей.
Только
вот один сморчок-старичок, родственник
некоей Кассандры, мышь такая пыльная,
сидя в своей каморке, кряхтел и
пророчествовал: «Беда, коли тишина и
хорошо, так нельзя, чтобы все было хорошо,
неправильно. Вон в прошлом веке как
кинулися все грабить, да к стенке ставить,
если думать смел или калоши кожаные носил,
али газетки почитывал... Взяли все, да
поделили. И нечего было
разглагольствовать. А то улицы аж мыть
начали, оттого и дух здоровый, ядреный,
народно-портяночный чуть совсем не
вывели. Так, холера ясная, интеллигенция
вовсе расплодится...»
Как
известно, ежели чудеса не делаются сами,
то их надо придумать.
И как-нибудь осуществить. Например,
посадить на диету мужика. Опыт – сын
ошибок трудных, - эту мышь белую, мужика
подопытного, покажет: а можно ли выжить на
тыщу крон в месяц.
Искали-искали такого простого мужика, но
что-то в сети никак не идет. Простой мужик
лаптем щи хлебает, в монитор смотрит и
ухмыляется: придумал же портал «Оракул» «спирименты»
ставить.
А один генерал от кавалерии Носорога,
который в парламенте, по прозвищу «Ловушка»,
по имени Силок, вдруг припомнил, как он
сам простым мужиком был лет 50 назад.
- Я, - кричит, - на тыщу пропитаюсь на
обитаемом острове, я!
В
этот год народ в наших краях поразила
странная болезнь. Названия ей не
придумали. Некому и некогда. А то сразу
стало бы легче. Куриной бы слепотой
назвали... Немедленно и непременно бы
полегчало.
Или лихорадкой, вот! Это ближе к симптомам.
А симптомы у народа появились такие.
Первое дело: какая-то рыба в пруду
заговорила. До сих пор неизвестно,
Премудрый это был Пескарь, или
вегетарианская Пиранья. Но рыба вроде как
сказала, что грядет Конец Света.
Мол, 1 января (все Концы Света наступют
именно в этот день, как всем давно
известно), если раньше все было
сравнительно туда-сюда, еще так-сяк, то
после первого 2011 станет нестерпимо.
«Синяя
курица» - это новояз. Сокращенное от «синекура».
Получил в Лесу какой-нибудь выхухоль
должность бобра, стал опухоль – выхухоль
толстый, а после и похухоль –
индифферентный такой, а вот теперь
вывелся новый тип – нахухоль – волков
посылает, подношения берет и на месте
остается под сенью Папиного крыла и его
великого рога.
Тут опявились у нас в мэрии Главной
поляныдва выхухоля. Вроде плотины и
дороги строить и охранять должны,
транспорт блюсти. Но то ли им
специальность не позволяет за неимением
таковой, то ли гордость – ну, не похухолье
это дело - транспорт и остальная
чепуевина.
Ладошка левая всегда к денежке чешется.
Надо брать, когда дают. И стали давать. А
эти брать. Не пропадать же добру, другим
отдадут...
Шорохи
и стуки. Веселый детский смех, голосок: «Няня,
няня, где же кружка?!» Голос Карины
Родионовны: «У ребенка под подушкой, как
будто я не видела, как ты ее туда прятал?
Давай сюда, а то сказку не расскажу!»
Ребенок: «У тебя сказки все какие-то
скучные. Витязи какие-то тетенек Людмил
спасают, кошаки на Лукоморье шатаются в
золотых цепях... Кариночка Родионовна, ты
меру знай с кружкой, повторяться
начинаешь. Ты бы лучше правду рассказала,
что на неделе видела в Старом Таллинне.
Забирай посуду, наливай, рассказывай...»
...И
тут бы, судари мои, начать рассказывать в
подражание Николай Васильичу или Родион
Евграфычу, да как-то вот о таком предмете
повествования даже просто не то, чтобы не
хочется, а – не можется в классическом
стиле говорить. Даже эпигонствуя.
Не тот
предмет-с, чтоб реминисценции разводить и
всякие там аллюзии.
Оттого
будем говорить прямо, в лоб, и даже где-то
нелицеприятно. Без экивоков, без булды и
выпендрежа. Ибо это не сказка, а кошмар
наяву. А самый простой кошмар куда
забористее самой фантастической сказки.
Итак,
несколько слов о нашем герое. Его все
знают. Осталось только узнать.
...В
душе он был, конечно, Гай Юлий Цезарь.
Делал несколько дел одновременно,
насиловал «клаву», изобретал велосипеды,
поправлял очки... Руководил и очень любил
деньги и кальвадос с «Чивас Регалем»...
Ужастик
наяву, автор сценария и режиссер Джеймс
Померон
Часть
первая
Тихое
осеннее утро в сосновом лесу. Паутина в
слезинках дождя. Ухает выпь на болоте.
Громадные мухоморы путаются под ногами.
Вялый
от недосыпа муравей тащит еловую иголку
на утепление муравейного товарищества.
Сорока, невнятно стрекоча радостную
песню, несет в клюве сверкающий евросент
с контурами Леса – стырила из любви к
блестящему и готова к переходу на новую
валюту.
Три
Медведя развлекаются в поисках грибов и
человеческих парочек, чтобы сказать им
незабвенное «Превед». Грибов тучи,
парочек утром в осеннем лесу, да на сырой
траве – раз-два и обчелся, да и те просто
похмелиться после выходных забрели, а
вовсе не чтобы то, о чем вы подумали...
Есть
животное Барсук. Оно славится своим
барсучьим жиром и поведением, мягко
говоря, без благородной приставки «бар».
Все-таки – «барин», «барон». На худой
конец – «бармен».
Барсук имеет жительство в здоровенной
шикарной норе со множеством кладовых и
запасных выходов. Поймать Барсука –
задача неимоверно сложная. А поймаешь –
вывернется и еще язык покажет.
Если даже сравнивать Мышь и Барсука, то
сравнение выйдет в пользу Мыши. Потому
что, как говорит народная мудрость, ее
жизненный путь усеян упавшими в обморок
женщинами.
А какие могут быть амуры у хрюкающего
толстяка? Он из зависти Мыши как-то
высказался...
Жил-был
один заяц-русак. Он считался умным. Потому
как за много лет до сего дня сбежал из
цирка. Там он стучал лапками по барабану.
И еще всякие штуки выделывал. Подглядел
за чревовещателем и научился животом, не
шевеля губами, говорить всякие слова
разными голосами.
Толчется себе лесной народ по своим делам,
бывало, а заяц втешется в середку и
львиным голосом:
- Все на главную полянку, бегооом... арш!
Все травоядные сбегаются, усами шевелят,
трепещут. Хищники на это не поддавались.
Они точно знали, что Лев сыт и спит, и
никого позвать не может. Да и в голосе
зайца не было мощи, все как-то фальцетом
отдавал голосишко. Как если б евнух от
имени султана вещал...
А глаза – голубые-голубые! Остальное – «желтая струя»...
Шарль Перов
Эта
сказка хоть и грубая, но добрая, с качественным, ядреным концом.
У нас в Лесу живет Эхо. Кому нравится, кому нет. На всякий вкус. Кому одно, кому второе, а кому и Эхо-4. И так все звери и птицы все узнают. Называется: «Средство массовой информации». Не хухры-мухры.
Беда была в одном. Эхо ведь как – к делу не пришьешь. Не дослышал всю массовую информацию, да и пошла гулять губерния: тебе перескажет знакомый тетерев, а у самого со слухом сами знаете. Ему про
Красную Шапочку, а он тебе про Волка-трансвестита, мол Бабушками любил наряжаться и сразу в постель... Искажение...
«Давным-давно, жили-были...» - так начинаются многие сказки. И даже есть пословица: «Сказка – ложь, да в ней намек: добру молодцу урок». Или курок. Или плевок. Тут как повезет. Или не повезет.
Всякие писатели, вроде братьев Гримм или Толстого Алексея, а также Гофмана и Арины Родионовны (спичрайтер Пушкина Александра Сергеича), ну и прочие Иваны Бажовы, брались сказки сказывать не просто так.
Они сильно хотели разнообразить нашу действительность и отвлечь внимание трудящихся от забастовок и борьбы рабочего класса против капитала. Врали при этом безбожно. Им киосков было жалко и прокладок, вот они внимание байками и отвлекали...