реклама на русском портале

internet-журналы русского портала: афиша кино бизнес политика экономика культура мнение интервью компьютер женский клуб путешествие welcome работа автоклуб internet-tv история фоторепортаж фотоклуб архитектура & дизайн недвижимость молодежь для детей арт галерея ресторан отель ярмарка web-дизайна клуб знакомств каталог компаний и организаций эстонии эксперт образование сделано в эстонии здоровье литература полезные ссылки: hansapank uhispank sampo krediidipank расписание городского транспорта


Россия: Перевернутая экономика

П ринято думать, будто наиглавнейшим вопросом для России во все времена было "Что делать?" Между тем и давняя, и новейшая наша история подтверждают: "что" делать мы обычно знали, но всегда затруднялись с "когда" и "как". И когда в середине 80-х в СССР задались целью новый мир построить, "что" не вызывало сомнений – слово "рынок" было у всех на устах. Но вокруг "когда" и "как" шли ожесточенные споры, и за ответом многие обращали взоры на Запад, ибо хотели жить, как там.

После величайшего обвала

Из всех эпизодов тех времен гласности и надежд врезался в память один, к которому оказался причастен. В феврале 1990 года московский корреспондент британской "Файнэншл таймс" Квентин Пил попросил меня помочь его коллегам в подготовке приложения к газете, которое позже вышло под заголовком "Бурлящая сверхдержава". А я, в свою очередь, попросил его и финансового обозревателя газеты Мартина Вульфа рассказать советским телезрителям, как нам лучше придти к рынку. И они рассказали о том, что мы уже знали: нужны рыночные реформы, свобода предпринимательства и не назначаемые правительством зарплаты и цены, ну и - чтобы лучше жить, надо больше вкалывать... А в конце передачи Квентин, знавший о разочаровании многих перестройкой и жажде реальных перемен, принялся успокаивать публику: "При переходе к рынку только поначалу будет больно. Может быть, даже очень больно. Зато потом будет все лучше и лучше…"

Боли пришлось ждать еще два года, пока "Основные направления стабилизации народного хозяйства и перехода к рыночной экономике" не привели к ГКЧП, развалу Союза, а затем поспешным реформам Егора Гайдара и его команды, обеспечившим величайший в мировой истории экономический обвал. Боль продолжалась не 500 и даже не 1000 дней: чтобы выйти на уровень экономики 1990 года, России понадобилось 15 лет. И это тоже уникальный в мировой истории пример того, как пренебрежение власть имущих экономической стратегией ради сиюминутных политических амбиций и корыстных интересов способно низвести сверхдержаву до третьеразрядного государства.

И вот сегодня наконец-то можно сказать, что экономика, да и наша жизнь, но уже совсем в другой стране, кажется, стали лучше. Кажется…

Как бы ни хулили путинскую Россию разные "несогласные", но ее хозяйственных успехов они отрицать не могут.

Безоблачная экономическая погода, скорее всего, сохранится до конца года, что не оставит им никаких шансов попасть в Госдуму на декабрьских выборах. Российский ВВП с 1999 по 2006 год хоть и не удвоился, но вырос на 78 процентов, заложив солидную основу для дальнейшего роста.

По величине валютных резервов - 403 миллиарда долларов - Россия вышла на третье место в мире и из года в год сводит баланс внешней торговли с положительным сальдо. Чистый приток иностранного капитала, по оценке министра финансов А. Кудрина, в этом году явно превысит 70 миллиардов долларов и дополнит растущий объем вложений в основной капитал российских компаний. Повышается и инвестиционная привлекательность российского фондового рынка, капитализация которого достигла 1 триллиона рублей. Да и как обмануться в радужном прогнозе, когда уже в первом квартале российский ВВП вырос на 8,4 процента, а выпуск продукции обрабатывающей промышленности аж на 16 процентов.

Таких темпов роста на нашей земле не было со времен семилетнего плана 1959-1965 годов, призванного выполнить поставленную ХХI съездом КПСС историческую задачу - догнать и перегнать наиболее развитые капиталистические страны по производству продукции на душу населения. Но коль скоро за 40 лет ни СССР, ни Россия ради такой благой цели так и не перестроились, то догоняет и перегоняет их сегодня Китай. Правда, не на душу населения – "душ" слишком много - а по валовому выпуску обуви, трикотажа, бытовой техники, мобильных телефонов, телевизоров, компьютеров, легковых автомобилей, скоростных поездов. Верно, зря тогда Никита Сергеевич поссорился с товарищем Мао, глядишь, и мы бы сегодня стали перегонять.

Да и перегонять теперь надо не Запад, а бывшие советские республики. По прогнозу первого вице-премьера России Сергея Иванова, сделанному на ХI Петербургском международном экономическом форуме, ВВП России на душу населения - по паритету покупательной способности в ценах 2005 года - в 2020 году достигнет 30 тысяч долларов в год. То есть Россия, где среднедушевой доход, по оценке Международного валютного фонда, равен ныне 12096 долларов в год, через 13 лет может догнать по среднедушевому доходу уровень Эстонии - ныне 18216 долларов, Литвы – 15858 и Латвии - 15549 долларов.

Но и тогда жить мы будем в среднем в разы хуже, чем американцы (ныне 43444 доллара) и европейцы (28165). Иначе говоря, главная цель перестройки и рыночных реформ – жить не хуже, чем за бугром, если верить разработчикам Центра, в ближайшие годы достигнута не будет.

И ничего, живут люди...

Приведенная среднедушевая статистика, напоминающая классический анекдот про среднюю температуру по больнице, не дает представления об уровне жизни в разных районах России. А это весьма пестрая картина – от богатой Москвы и Тюменской области, где среднедушевые доходы сравнимы с уровнем Чехии и Мальты, до автономных республик Южного федерального округа, где не имеет работы четверть населения. К примеру, в Ингушетии маются без дела около 70 процентов работоспособных людей и по уровню жизни она может быть приравнена к Монголии и Таджикистану. И если, опять же в среднем по России, доходы 20 процентов состоятельного населения в 15 раз превышают достаток 20 процентов беднейших слоев, то в Москве, где "кучкуются" богатейшие россияне, этот разрыв достигает 40 раз и намного превосходит аналогичные показатели даже Латинской Америки. По данным Мосгорстата, в прошлом году средние доходы жителей столицы выросли до 30486 рублей в месяц - 1181 доллар.

Россия - страна большая, и разнобоя в уровнях жизни при весьма неравномерном развитии регионов избежать трудно. Зато в целом по стране семь лет непрерывного экономического роста уже сократили уровень бедности: ниже ее порога теперь живут лишь 17 процентов россиян, в то время как пять лет назад их было около 40 процентов.

И тут невольно напрашивается отрадное сравнение. По данным сборника ЦРУ "Мир в цифрах и фактах", такой же процент населения находится за порогом бедности в Великобритании, а в США, где он равен 12 процентов, за этим порогом - 37 миллионов.

То есть у нас статистически бедных - 24 миллиона - меньше, чем в Штатах, и мы их по этому показателю уже обогнали, если не принимать во внимание, что живущей в нищете за океаном считается семья из четырех человек, получающая менее 20000 долларов в год.

Большинству соотечественников, даже не входящих в число живущих в нищете, до американского порога, конечно, еще очень далеко. В прошлом году довелось побывать в городе Кириллове на Вологодчине, где областной прожиточный минимум составляет около 4000 рублей в месяц, то есть 1860 долларов в год. Но в Кириллове, как мне сказала экскурсовод, средний доход - всего 2200 рублей в месяц, 1020 долларов в год. И ничего, живут люди. Вроде бы не голодают и даже сотовые телефоны покупают, хотя практически единственным работодателем в городе остался знаменитый Свято-Кириллов монастырь. Богатейшая при царях и даже при Советах мясомолочная провинция за последние 15 лет потеряла почти все поголовье крупного рогатого скота и мажет хлеб новозеландским маслом "Анкор"…

Но ведь не только хлебом с маслом измеряется уровень жизни. Это и возможность найти работу по душе и способностям или открыть свое дело, иметь приличное жилье, образование, медицинскую помощь, достаточное время для отдыха, да и многое другое, включая продолжительность самой жизни. Программа развития ООН, с 1995 года отслеживающая развитие человеческого потенциала в Российской Федерации, в мае опубликовала последние результаты мониторинга по регионам. Эксперты ПРООН пришли к выводу: хотя продолжительный экономический рост уже привел к снижению уровня бедности и повышению доходов, качество этого роста остается низким и он не сбалансирован по регионам и отраслям. Но еще важнее их вывод о том, что экономический рост не сглаживает, а обостряет социальное неравенство...

Маркс после "реального социализма"

Думаю, будущие историки подивятся тому, как одновременно на двух континентах доходы, получаемые от добычи ископаемого сырья. финансировали политические движения в противоположных направлениях. Крупнейший экспортер нефти в Латинской Америки Венесуэла под водительством президента Уго Чавеса идет по пути социалистического строительства, в то время как богатый углеводородами бывший мировой оплот социализма тешится в объятиях Мамоны. Не зря говорят, что чужой опыт не указчик. Особенно, когда в такой опыт намешана уйма благоглупостей и стратегических просчетов.

Период первоначального накопления капитала экономисты недаром называют диким капитализмом. Такую дикость не может унять даже руководство КПК, провозгласившее Китай страной, создающей "социалистическое рыночное хозяйство". Ну а брак России с капитализмом власти и вовсе не афишируют, предпочитая разнообразные "рыночные" эвфемизмы, вроде "приватизации производственных фондов", "частно-государственного партнерства", "поощрения бизнеса на внедрение инноваций" и тому подобных. Что не мешает негодовать по поводу стремления доморощенных капиталистов уклоняться от налогов и нежелания решать социальные задачи.

Иначе говоря, воркуя с капиталом, российская политическая элита как бы в упор не видит его целевых установок и повадок, вскрытых в "Капитале". Видимо, потому, что слишком свеж в памяти марксизм советского замеса. А ведь зря она подзабыла эту науку ее студенческой юности, ибо и в наши дни эта теория позапрошлого века может служить путеводителем во внутренней и внешней экономической политике.

В канун ХХI века британская телерадиовещательная корпорация Би-Би-Си провела серию опросов, предложив назвать имена самых великих людей уходящего тысячелетия. Таковыми были названы Карл Маркс, Альберт Эйнштейн, Исаак Ньютон и Чарльз Дарвин. Выбор Маркса первым среди великих, рассудили в Би-Би-Си, объясняется тем, что, несмотря на искажение его идей на протяжении всего ХХ века, он остается для думающих людей самым уважаемым мыслителем.

Экономические науки еще не скоро перейдут из категории общественных в науки точные, но выявленные Марксом законы функционирования капитализма как экономической системы проявляются в нынешней глобальной экономике даже более ярко, чем в масштабе отдельно взятых стран. Тем более, что глобализация началась не в конце ХХ, как полагают многие, а еще в середине ХIХ века, чего Маркс не заметить не мог. Посему нежелание учитывать действие этих законов в экономической стратегии может обернуться серьезным политическим просчетом.

Уже навязли в зубах рассуждения иных политологов о том, что в России, мол, не капитализм, а неведома зверушка, при том настолько дурная, что не знает, чего хочет и куда идет. Один видный американский бизнесмен по этому поводу заметил: "Россия – не дурная, а дурно управляемая страна". Каламбур забавный, но сути дела не раскрывает.

Ведь нельзя управлять тем, что не поддается управлению. А не поддается российская экономика потому, что ее вот уже 15 лет ее все время ставят с ног на голову.

Один из немногих постулатов марксизма, который не оспаривают его идеологические оппоненты, гласит: надстройка общественной формации - ее исполнительные, законодательные, правоохранительные и прочие институты - зависит от ее базиса, производственных отношений, определяемых формой собственности на средства производства. Постсоциалистическая Россия пытается опровергнуть эту догму: ее частный базис, на который ныне приходится более 60 процентов производственного потенциала - в середине 90-х доходило до 75 процентов - был так или иначе сформирован надстройкой и по сию пору от нее зависит и на ней держится.

Обществоведы часто спорят о том, как лучше назвать этот российский феномен. Марксисты-традиционалисты предлагают именовать его "государственно-монополистическим капитализмом". Правые политики предпочитают термин "номенклатурный капитализм", левые – "олигархический режим латиноамериканского типа".

А мне думается, что российскую модель развития правильнее было бы назвать перевернутой рыночной экономикой. Коротко говоря, это общественный строй, базисом которого является не экономика, а политика. С помощью последней и пытаются не столько регулировать, сколько "рулить" рынок. И не путем грубой и тонкой настройки конъюнктуры, а по лекалам советского хозяйствования. Такая перевернутость экономического строя объясняет и коррумпированность власти, и высокий уровень "надстроечного" криминала. Представьте себе живое тело - человеческое или хозяйственное, стоящее на голове. Чтобы не сломать шею, оно вынуждено постоянно дергаться, стабилизируя свое положение руками и ногами, однако остается беспомощным, даже когда это удается. А потому его карманы легко очищает любой к этому телу приближенный…

К счастью, парадокс капиталистического пути, на который Россия вступила в 1992 году, состоит в том, что, коль уж раз поменяли базис, обратного пути нет. Капитализм, как говаривал Маркс, может пробить любую "китайскую стену", стоящую на его пути. И тормозить его пробивную силу себе дороже. Куда лучше, как уже более четверти века делают в Китае, направлять ее в нужном стране направлении. В России капитализация экономики - а не только активов на фондовом рынке - направляется не столь последовательно, но тенденция пробивает себе дорогу и у нас, преодолевая корыстные бюрократические препоны. А если их убрать и поставить экономику на ноги, то, казалось бы, нет таких высот, которые не взял бы российский капитал.

Купите, недорого...

Накопленных советской властью производственных и прочих фондов, оцениваемых по дореформенным ценам почти в 3 триллиона рублей - по официальному курсу рубль тогда стоил 61 цент - при разумной их реализации хватило бы и на структурную перестройку экономики, и на решение социальных задач "переходного периода". Однако отсутствие последовательной социально-экономической политики еще в годы перестройки привело к тому, что большая часть общенародного достояния к началу 90-х годов фактически оказалась в руках партийно-хозяйственной номенклатуры. В ходе закрепившей этот захват приватизации и последовавших за ней новых переделов общенародное имущество было поделено между финансовыми и политическими кланами федерального, регионального и местного уровней.

По оценкам Всемирного банка, 20 крупнейших финансово-промышленных групп в 2004 году контролировали 62 процента объема продаж и 30 процентов занятости. На долю государства приходилось около 25 процентов ВВП (сегодня около 30 процентов - Ф.Г.), а иностранного капитала – 10 процентов, в то время как малые предприятия выпускали лишь 12 процентов ВВП и создавали такую же долю рабочих мест. К тому же в России малый бизнес фактически оказался не более как придатком крупного капитала: он сосредоточен преимущественно в сфере услуг. И это отличает его положение от экономической роли малого предпринимательства в странах Прибалтики, где оно стало катализатором технологических прорывов. Стоит упомянуть хотя бы о разработанной эстонскими программистами системе интернет-телефонии "Скайп".

Сравнение с Прибалтикой уместно и потому, что именно благодаря рациональной экономической политике эти маленькие республики, не обладавшие диверсифицированной экономикой и природными ресурсами, сумели избежать хозяйственных и социальных потрясений, выпавших на долю России. Это и объясняет, почему уровень жизни там существенно выше, чем у нас.

Я не говорю о политике этих бывших советских республик, лишь кратко – о том, как они это сделали.

Наиболее социально ориентированной оказалась приватизация в Литве: почти три четверти рабочих и ИТР получили долю собственности на своих предприятиях. И только по завершении покупки населением на ваучеры приглянувшихся активов правительство начало распродажу за деньги крупных предприятий своим и чужим богачам. В Латвии приватизацию начали с мелких предприятий торговли, общепита, бытовых услуг, которую проводили муниципалитеты. И лишь после этого, в 1994 году, были оценено все государственное имущество и розданы ваучеры, ставшие ценными бумагами. Приватизация продолжалась четыре года, в ходе ее было проданы более 90 процентов государственных предприятий. Она принесла бюджету 360 миллионов долларов, сохранила десятки тысяч рабочих мест, увеличила долю частного сектора в экономике до 73 процентов. При этом латышский бизнес сохранил свои позиции в экономике: иностранцам принадлежит лишь 28 процентов основного капитала предприятий страны.

Самым радикальным образом разгосударствление экономики было проведено в Эстонии. Поначалу "право первой ночи" с имуществом большинства эстонских предприятий получили их работники. Но с созданием в 1992 года эстонского аналога нашего Госимущества в тендерах на продажу государственных активов стали участвовать иностранные инвесторы, так как национальный бизнес не располагал крупным капиталом для модернизации производства. К началу 1998 года в Эстонии в частных руках оказались 483 крупных предприятия и большинство из них были прибыльными. Не в последнюю очередь потому, что они были куплены компаниями стран ЕС, которые вложились в обновление технологий производства и наладили корпоративное управление. Ныне иностранный капитал контролирует около 70 процентов промышленности и 85 - банковского капитала. Вкладывавшиеся в страну деньги - всего за годы независимости около 7,6 миллиарда долларов - позволили правительству Эстонии уже в середине девяностых сгладить социальную напряженность, порожденную экономическим обвалом 1990-1993 годов и профинансировать различные социальные программы.

Но, пожалуй, еще нагляднее о различиях между российской и прибалтийской экономическими политиками говорят их результаты. Вот сравнения за 1994 год, пиковый год постсоветского экономического обвала, с уровнем 1990 года ВВП: Россия – 52 процента от этого уровня, страны Балтии – 76 процентов. Промышленное производство: Россия – 45, страны Балтии – 73 процента. Рост розничных цен, число раз: Россия – 2850, Эстония - 105, Литва – 175, Латвия – 300…

Аферы века

Коль скоро речь зашла об экономической политике середины 90-х годов, то стоит вспомнить, что именно тогда начались и гигантские финансовые аферы, и формирование олигархической структуры нынешней российской экономики. Если кто помнит, в 1995 году самым популярным в России человеком был Леня Голубков, счастливый телеобладатель акций финансовой пирамиды МММ, владелец которой недавно вышел из тюрьмы. Но мало кто в то время предполагал, что уже строится куда более грандиозная и одиозная пирамида – рынок Государственных краткосрочных обязательств (ГКО).

Один из создателей госпирамиды, тогдашний заместитель председателя правительства Анатолий Чубайс, не моргнув глазом, объяснял публике, что, наращивая госдолг, Минфин борется с инфляцией, ибо иначе для погашения дефицита бюджета пришлось бы запустить печатные станки. Хотя мало-мальски грамотному экономисту было известно: накопление госдолга не снижает инфляции, а лишь накапливает ее разрушительную силу, которая, в конечном счете, обвалит национальную валюту. Развертывание рынка ГКО было вредным для экономики и потому, что оно изымало из нее свободные финансовые ресурсы, которые банкиры и промышленники могли бы вложить в возрождение производства.

Но поистине спасительной для правительства показалась поддержка отечественных банкиров. На расширенном заседании Совмина 30 марта 1995 года, обсуждавшем программу приватизации, консорциум шести крупнейших банков заявил о готовности предоставить правительству кредит под залог крупных пакетов акций приватизируемых предприятий.

Эта "сделка века", как поспешили ее окрестить журналисты, должна была принести бюджету 9 триллионов рублей.

В отсутствие иностранных инвестиций в экономику это предложение действительно казалось благородным жестом со стороны финансистов. У кого другого, а у банкиров денежки водились: для денежных воротил разгул инфляции издревле - самое благодатное время для делания денег, да и валютные операции с долларами обеспечивали российским банкирам маржу, которая и не снилась их заокеанским коллегам. Но как красиво они тогда "спасали Россию". Грешен, сам писал в газете "Труд": "протянув руку правительству, банкиры дают ему шанс вывести экономику из застоя". Ну и кто мог тогда предположить, что залоговые аукционы, не залатав дыры в бюджете, лишь прирастят российский банковский капитал промышленным...

Итак, разгосударствление экономики в середине 90-х годов предоставило российской власти редкий шанс перестроить ее на рациональных для экономики и более-менее справедливых для общества началах. Однако власть предпочла "слияние в экстазе" с небольшой группой финансовых и промышленных магнатов, то ли насмешливо, то ли с уважением именуемых теперь олигархами.

Давно уже не секрет, что залогом делового успеха в России является близость к власти или, по крайней мере, умение с ней ладить и делиться.

Непонимание этой простой истины может не только разорить, но и отправить на навязчивый отдых во глубине сибирских руд. Словом, надо проявлять понимание "откатами" и особо не высовываться.

Сейчас отношение органов к признанным властью толстосумам совсем иное, чем когда-то. Да и публика к ним притерпелась и ее особо не шокировали ни "Челси", авиалайнер и океанские яхты Романа Абрамовича, ни яйца Фаберже, выкупленные Виктором Вексельбергом. А на будуарные приключения Михаила Прохорова в Куршавеле молодые россияне чаще высказывались завистливо: "Во дает, мужик!" А то даже: "Не замай наших!" Так что публично назвать человека олигархом можно. Чего нельзя сказать про синонимы этого слова. Вы только попробуйте назвать "буржуйкой" обладательницу миллиарда долларов – могут по судам затаскать. Хотя чего тут обидного? Просто констатация факта.

"В сухом остатке"

Подведем краткий итог строительства капитализма в стране, уже 15 лет независимой от некогда бурлившего перестройкой СССР. За эти судьбоносные годы Россия повторила пройденный Западом еще в ХIХ веке путь от дикого капитализма к господству финансово-промышленной олигархии. Но ее экономические стратеги не сумели создать конкурентоспособную экономику, не зависящую от перепадов цен на углеводородное сырье. Заодно - дискредитировали в глазах общества идею о цивилизованном рынке, опирающемся на широкое и свободное предпринимательство и демократические институты.

И здесь невольно опять вспоминается Маркс. Его сентенция о том, что единственной движущей силой капиталистического производства является погоня за прибылью. Капитал идет туда, куда нужно экономике и обществу, только тогда, когда норма прибыли там превышает доходы от природной ренты. В этом деле нас здорово подкузьмила мировая конъюнктура высоких цен на нефть: в отсутствие стратегии социально-экономического развития нефтегазовое богатство обернулось проклятьем природы, наложенном на нерадивых хозяев.

Но на рынок все же грех обижаться. Бывает, что он спасает и от национальных катастроф, как тоже было в России. Одна из российских афер ХХ века – "Операция ГКО" закончилась, как известно, дефолтом, то есть отказом государства от своих финансовых обязательств.

Дефолт привел к четырехкратному снижению курса рубля по отношению к доллару, а это - к резкому повышению конкурентоспособности наших промышленных и аграрных предприятий на внутреннем рынке.

Начался рост производства, и в течение почти четырех лет прилично прирастал ВВП, а с ним занятость, доходы и уровень жизни. Так что невольно вспомнишь русскую поговорку: "Нет худа без добра""

Западные экономисты давно поняли, что рынок не обманешь. Лучшее, на что может рассчитывать государство, это ввести такое его регулирование, которое позволит избежать вреда от погони капиталистов за прибылью для интересов национальной экономики и общества.

Нынешний рост экономики - самое подходящее время для того, чтобы заменить костыли зависимости от капризной мировой конъюнктуры на сырье надежными ногами хозяйственной структуры, способной завоевать место под солнцем планеты прорывами в создании и внедрении новых технологий. Освоение еще не занятых ниш постиндустриального капитализма вполне по силам бывшей стране победившего социализма. Не стоить забывать: ее победы были завоеваны энтузиазмом миллионов советских людей, строивших свое будущее. И хотя российское общество в последние 15 лет было изрядно потравлено духом стяжательства, ударившим в голову его деловой и политической элите, оно вполне может найти в себе силы и творческий задор для строительства достойного настоящего.

Феликс Горюнов 

двадцать лет работал экономическим обозревателем журнала "Новое время". Затем основал еженедельник "Финансовые вести". В 2006 году создал интернет-портал на английском языке, анализирующий инвестиционные возможности российской экономики. Кандидат экономических наук.

Столетие.Ру


Рекламная служба

Русского Портала

Tel:

55 48810

 

E-mail:

info@veneportaal.ee


реклама на русском портале


По всем вопросам сотрудничества обращаться по E-mail: info@veneportaal.ee или по тел: + 372 55 48810

Copyright © 2001-2007  Veneportaal.ee Inc. All rights reserved.