Vene Portaal TV    Рестораны Эстонии    Отели Эстонии    Estonian Pages    European Photomodels    Konjak 24    Винный Клуб

     

              

internet-tv мнение эксперт путешествие недвижимость автоклуб история компьютер образование фотоклуб знакомства для детей

литературная эстония вышгород бесплатные объявления архитектура & дизайн каталог фирм и организаций эстонии ресторан отель



    

 

Вернуться на главную Русского Портала >> Вернуться на главную журнала "Политика" >>

 

Как я президента СССР вызывал


Вячеслав Иванов


2 марта Президенту СССР Михаилу Горбачёву исполнилось 80 лет. Сам он в телевизионном интервью Владимиру Познеру признался, что никогда не думал, что доживёт до этого возраста. Но вот дожил.

Я умышленно не прибавляю к его должности никаких прилагательных в виде «бывший», «первый и последний» и т. д. Потому что в мировой практике принято именно так. Была такая страна – СССР. И был её Президент. Именно в этом качестве он навсегда останется в истории. 

Не претендуя (просто ради неувеличения энтропии) на какой бы то ни было анализ политической деятельности этого человека, повернувшего вектор развития истории в новом направлении, поведаю лишь о небольшом, но, по-моему, достойном внимания эпизоде из своей профессиональной практики. И в этой связи берусь без ложной скромности утверждать, что являюсь, пожалуй, единственным в мире журналистом, которому удалось вызвать Михаила Сергеевича, и он на мой вызов приехал…

Эпизод этот связан с самым началом последнего периода существования СССР. В конце 1980-х – начале 1990-х годов я был аккредитован от редакции газеты «Советская Эстония» на съездах Народных депутатов СССР и РСФСР, так что само по себе моё пребывание в дни августовского путча в Москве вполне оправданно. 

Не стану описывать миллион раз описанное – от бесконечного «Лебединого озера» по всем каналам, вызвавшего на долгие годы стойкую идиосинкразию зрительской аудитории к этой гениальной музыке Чайковского, и до крупного плана трясущихся рук так и не состоявшегося «второго президента СССР» Геннадия Янаева. Всё это читатели постарше видели сами, а более молодые (если им это вообще интересно) могут найти репортажи и аналитику об августовском путче в Интернете или в библиотеках.

То, о чём я хочу рассказать, случилось в первый же день после возвращения «фаросского затворника» из Крыма в Первопрестольную. Накануне вечером, едва сойдя по трапу самолёта, приземлившегося на московской земле, Горбачёв дал пресс-конференцию в зале Союза журналистов на Зубовском бульваре. Мне на ней побывать, к сожалению, не удалось – всё происходило практически экспромтом, и всюду поспеть было просто невозможно. Но по телевизору я её видел, и по профессиональной привычке сразу отметил одну – на мой взгляд, по тем временам принципиальную – особенность. Обычно советские руководители (а был ещё, напомню, хоть и разваливающийся на глазах, но всё-таки СССР), открывая такие мероприятия для советских иностранных журналистов, произносили традиционную формулу: «Уважаемые товарищи! Дамы и господа!» Вечером 22 августа 1991 года Президент СССР Михаил Горбачёв впервые в истории своей страны опустил первую часть заклинания, адресуясь к залу попросту: «Дамы и господа!».

Обращаю ваше внимание на эту деталь, поскольку она важна для дальнейшего рассказа, и ей, подобно чеховскому ружью, висящему на стене в первом акте, предстоит «выстрелить» в последнем…

О пользе лени

На следующий день Горбачёв должен был выступить перед экстренно собравшимся Верховным Советом СССР – так сказать, с «отчётом о проделанной работе». Уже с утра в здании Президиума Верховного Совета, или, на внутри-кремлёвском жаргоне, ПВС, роились журналисты, жаждущие новых подробностей. Президент не прибыл ни в 11 часов, на которые было назначено его выступление, ни в 12… Что ж, известно ведь: начальство не опаздывает, оно задерживается. 

Чтобы скрасить ожидание, пишущая и снимающая братия спустилась в цокольный этаж ПВС, где располагались в то время очень недурной буфет, впечатляющий «многостаночный» туалет с уходящими вдаль рядами белоснежных писсуаров, а главное – курилка, в которой, как обычно, шёл оживлённейший обмен мнениями на злобу дня. И вдруг по всему помещению прошелестело: «Подъезжает!..». Кто и как это пронюхал, а главное – как успел передать «по цепочке», – загадка сия велика есть, но на то они и журналисты, чтобы проникать во все щели…

Коллеги-соперники ломанулись вверх: кто успел – на лифтах, коих в этом вестибюле было числом четыре, каждый вместимостью до 20 человек; кому не повезло – табуном затопали по лестницам. Я же, оставшись в одиночестве, как человек прагматически ленивый решил подождать, когда освободится какой-нибудь лифт. Проделывать пешим порядком путь из этажа цокольного на третий этаж, где располагался зал заседаний ВС СССР, представлялось мне нелепым до глупости. Это, считай, уже на четвёртый, а кремлёвские этажи – это вам не то же, что в панельных ласнамяэских «спальнях», и даже не в Radisson-SAS. 

ПВС-овские четыре этажа – это наших шесть или даже все семь, а ноги-то, чай, не казённые! Да и всё равно сразу ведь не начнут: пока Горбачёв пройдёт на своё место, пока председательствующий соблюдёт все протокольные процедуры, пока журналистов запустят на галерею (тогда ещё это практиковалось – гласность же, однако!), тут-то я и поспею. 

За этими размышлениями я не забывал, впрочем, зорко следить, когда погаснет кнопка вожделенного лифта. На моё везенье, погасла ближайшая ко мне, и я не преминул её тут же нажать, дабы кто не перехватил – а вдруг этажом выше какой-нибудь, такой же ушлый, как я, тоже дожидается!

Лифты в Кремле, надо сказать, очень респектабельные: с лакированными стенками и отполированными до сияния широкими зеркалами, не торопкие, солидные – как и их пассажиры… Поэтому и я не суетился, вальяжно (дурной пример заразителен!) подступил к дверцам «моего» лифта. Тут они плавно стали разъезжаться в стороны, и…

Дверцы лифта ещё не успели распахнуться окончательно, а я уже впал в ступор: прямо напротив меня, у зеркальной «фасадной» стены, стоял собственной персоной Президент СССР Михаил Сергеевич Горбачёв. Живой и невредимый, загорелый (только вчера же из Фароса!) настолько, что даже в полутьме лифта это бросалось в глаза, и знаменитое родимое пятно на лбу было не очень заметно.

Всё дальнейшее напоминало кинокадры, снятые рапидной съёмкой. Я раньше думал, что такое сравнение – плод писательского воображения, испорченного кинематографом. Ничего подобного! В особо острые моменты сознание начинает работать с бешеной скоростью, внимание одновременно фиксирует и как бы записывает всё происходящее справа, слева, сверху, снизу и спереди. Вот насчёт «сзади» затрудняюсь… Позднее эту «запись» можно разложить по секундам, минутам и иным отрезкам времени, и просматривать снова и снова. Чем я сейчас и занимаюсь.

«Момент был такой!»

… Итак, прямо передо мною стоял Горбачёв. И (может быть, мне так показалось, но первые впечатления – самые свежие, ещё не осознанные и потому сознанием не скорректированные, – редко обманывают) в глазах его я прочёл не то, чтобы обречённость, но – готовность к чему угодно. Я словно бы случайно подсмотрел некий интимный момент. Доля секунды – и, увидев, что никто в него не целится из автомата или базуки, Михаил Сергеевич как-то облегчённо изменился в лице, мимика его пришла в нормальное состояние.

Тем временем моё сознание фиксировало, что слева от меня, и ближе к дверцам лифта, лицом ко мне стоит в несколько напряжённой позе какой-то человек, вероятно – телохранитель президента. А справа, соответственно – слева от Горбачёва и ближе к нему, – второй. 

Первый спутник президента, буквально насквозь просветив меня своим рентгеновским взглядом и тоже убедившись, что перед ним обыкновенный «чайник», произнёс с некоторым даже, я бы сказал, вежливым нетерпением: «Ну, заходите!».
Как сомнамбула, я шагнул в лифт, дверцы за мной плавно съехались, и мы, после респектабельной заминки, тронулись по направлению к небесам.

… Гораздо позднее, пытаясь проанализировать, как же случилось то, что случилось, я нашёл единственное логически непротиворечивое объяснение приезду Горбачёва по моему «вызову». Видимо, когда президент с охраной вошёл в лифт, и стоящий ближе к пульту бодигард нажал на кнопку третьего этажа, я – внизу – на какую-то долю секунды опередил его, нажав «свою» кнопку. И я представляю смятение всех троих, когда они почувствовали, что лифт, вместо того, чтобы нести их вверх, поехал вниз. Вероятно, отсюда – и то выражение растерянной готовности ко всему, которое я застал на лице у советского лидера. Не надо забывать, что он только вчера освободился фактически из-под ареста…

Лифт тем временем продолжал свой путь. Охранники потеряли ко мне всякий интерес, тогда как Горбачев, напротив, поглядывал на меня хоть и со сдержанным, но явно доброжелательным любопытством. И я решился. Тем более, что в моей бедной голове дребезжали все наличествующие винтики и шарики, требуя хоть как-то воспользоваться такой удачей. Один особо наглый винтик просто визжал: «Какой ты журналист?! Спроси у него хоть что-нибудь! Такой шанс!!!».

В боковом кармане пиджака у меня лежал новенький японский диктофон, недавно полученный мною в качестве гонорара за материал из Эстонии, опубликованный в газете «Йомиури». Но я каким-то седьмым чувством догадался, что если я только суну руку в карман, мне её оторвут – и хорошо ещё, если не вместе с головой.
По опыту зная, что до третьего этажа лифт доберётся за пару минут, из которых 30 секунд безвозвратно потеряны, я, тем не менее, как мог быстро отрекомендовался и, напрягшись так, что голова свесилась набок, спросил:

- Михаил Сергеевич, вчера на пресс-конференции вы впервые не произнесли, открывая её, слов «уважаемые товарищи». Вы это сделали умышленно, или просто оговорились?

Горбачев, с прежним доброжелательством, тоже слегка наклонил голову вбок, словно бы прислушиваясь – близко ли тот этаж, куда мы направлялись. Видимо, убедившись, что уже подъезжаем, он открыл рот и произнёс фразу, которую я запомнил на всю оставшуюся жизнь. Эта фраза универсальна, я пользуюсь ею в самые критические моменты. Например, когда меня спрашивают, почему я опоздал на важное заседание. Или почему не купил по дороге с работы хлеба и молока. Я вспоминаю сказанное мне Президентом СССР в доверительном диалоге, и это срабатывает безотказно:

- Момент был такой!

… Именно в этот момент лифт остановился, его дверцы плавно разъехались, и в вестибюль, залитый слепящим светом юпитеров, ощетинившийся микрофонами и телеобъективами, переполненный возбуждёнными коллегами из отечественных и зарубежных изданий, агентств и теле-радио-каналов, шагнул корреспондент газеты «Советская Эстония», а вслед за ним гуськом потянулись президент Горбачёв и его охранники… 

Несколько позже, когда улеглись первые «страсти по Фаросу», мой старый приятель Михаил Леонтьев спросил меня: «Слушай, а как тебе удалось попасть в один лифт с Горбачёвым!?» Я вспомнил своего именитого попутчика по кремлёвскому лифту и без тени улыбки ответил: «Знаешь, Миша…». Угадайте с трёх раз, каким было окончание фразы?


Русский Портал. Политика

 

Отправь свой отзыв главному редактору:  viktoria@veneportaal.ee

  










     
 

По всем вопросам сотрудничества обращаться по E-mail: info@veneportaal.ee или по тел: + 372 55 48810

Copyright © 2001-2011 Veneportaal.ee Inc. All rights reserved.