реклама на русском портале

internet-проекты русского портала: афиша кино internet-tv tv программа компьютер бизнес экономика политика культура история сделано в эстонии молодежь для детей архитектура & дизайн путешествие welcome здоровье спорт фоторепортаж интервью недвижимость объявления женский клуб мужской клуб литература фото галерея арт галерея ресторан отель автоклуб ярмарка web-дизайна клуб знакомств кто есть кто в эстонии каталог компаний и организаций эстонии полезные ссылки: hansapank uhispank sampo nordea krediidipank


Две правды о последней войне

Понимание эстонцами Второй мировой войны шокирует Западную Европу.

Слушая рассказы эстонцев о Второй мировой войне, я чувствую себя зачастую неудобно. Возможно, что и мои эстонские друзья ощущают, слушая меня, то же самое. Словно мы говорим не об одном и том же.

Первое различие между французами и эстонцами в единой памяти о Второй мировой войне затрагивает временные рамки событий. Для Франции война - довольно давнее событие. Вторая мировая война означала для французов просто короткую остановку. Франция отметила в 1944 году освобождение, Для Эстонии же это было началом новых ужасов, так как война продолжилась советской оккупацией. Вторая мировая война была для Эстонии гораздо более страшной, а ее последствия более зримыми.

Герои и жертвы

Для меня одним из самых больших различий был статус участников Второй мировой войны. Для Эстонии конец коммунизма означал полный отказ от нынешней версии истории: когда эстонцы вновь получили право высказать мнение о дефинициях, они стали называть предателями героев, превозносившихся советским режимом. Конец 1980-х годов принес совершенно новые понятия о Второй мировой войне, в которых не было ничего общего с советской версией и которые были унаследованы от жертв коммунистического режима и эстонцев, воевавших в мундире Германии. Именно их точки зрения заполняют самые длинные книжные полки, переливаются разочарованием и энтузиазмом, стремятся утвердить правду, о которой пришлось вынужденно молчать 45 лет. Подобный борющийся энтузиазм мы видим в рассмотрении историков, например, Марта Лаара (экс-премьер Эстонии - прим. пер.).

Во Франции подобного коренного перелома в рассмотрении Второй мировой войны не произошло. Единственное серьезное изменение, которое произошло в 1970-1990-х годах, касается геноцида. В последние десятилетия геноцид стал для Франции главной темой Второй мировой войны, более того - главной темой новейшей истории западного мира. В основном это произошло потому, что Запад переместился из 'эпохи героев' в 'эпоху жертв' (Алайн Финкелькраут), где страдания жертв и немощных кажутся нашему поколению непереносимыми.

Наибольшие различия в коллективной памяти французов и эстонцев касаются, прежде всего, холокоста. Похоже, в Эстонии считают, что евреи действительно были вынуждены в ХХ веке много страдать, но страдать были вынуждены и эстонцы: просто эстонцы были жертвами геноцида, шедшего с другой стороны, о чем на Западе стремятся позабыть. Отсюда непонимание и раздражение, когда на Западе обращают внимание практически исключительно на геноцид. Похоже, что интерес эстонцев к холокосту скорее маргинальный. Тем самым евреи для эстонцев - другой народ, трагедия которого не затрагивает эстонцев так близко, как других эстонцев. Подобный образ мышления во Франции немыслим и шокирует.

Предательство евреев: государственная измена

Француз - это не культурное, а политическое понятие. Француз не тот, кто говорит на французском языке, а тот, кто является гражданином Франции, неважно каково его происхождение или родной язык. Говорить, что француз - это человек, который говорит по-французски, величайшая ошибка, которую может совершить эстонец: во Франции это звучит, по сути, 'по-фашистски'. Как бретонцы, баски и другие иммигранты, получившие французский паспорт, так и евреи во Франции являются французами. В случае геноцида для французов самое ужасное не то, что французы выдавали нацистам беззащитных людей, единственная вина которых заключалась в их происхождении, а именно поворот спиной к этой самой идее равенства и братства. Отвергшие других французов за их культуру и 'расу' растаптывали ногами идею политического понятия французского народа и брали на вооружение другие, расистские теории.

Тем самым геноцид не маргинальное или давнее во времени событие, а драма, которая глубоко затрагивает национальную самобытность французов. Выдача французских евреев немцам означала большее, чем предательство Французского государства, это означало предательство всей нашей истории и национальной самобытности. Те французы, которые пытались спасти евреев, спасали больше, чем людей: они спасали то, что было основой всего французского народа. Во время войны евреи были одновременно и кровоточащим сердцем французского народа, и душой. В определенном смысле так оно и осталось.

Коммунизм и нацизм

Значительно разнятся понятия французов и эстонцев и о том, кто был злейшим из преступников ХХ века. Эстонцы убеждены, что между коммунизмом и нацизмом можно поставить знак равенства, причем эстонцы больше пострадали от коммунистов. Тем самым, олицетворением современного зла является коммунизм. Память о преступлениях коммунизма в Эстонии ярка и свежа. Коммунизм увязывают с вторжением, чужой властью, диктатурой и тоталитаризмом. Коммунист - это прежде всего предатель народа. Словом, коммунизм непростителен. И наоборот, преступления нацистов абстрактны, память о них далека и туманна, а то, что говорилось о нем в Русское время, считается частью официальной пропаганды или официальной лжи.

Многие эстонцы относятся к нацизму равнодушно, говоря, что то, что пришло позже, было гораздо хуже. Некоторые даже благодарны немецкой армии за то, что она мешала возвращению Красной армии, Русской власти и коммунизма.

Так не думают только представители старшего поколения, побывавшие в Сибири, но и историки. В пример можно привести точку зрения Лаури Вахтре, высказанную в одной из передач Викерраадио 'История Эстонии': 'В последнее время появилась целая плеяда мудрецов молодых или постарше, которые утверждают, что в 1944 году немецкий мундир был символом нацизма. До сих пор никто такой глупости не утверждал, так как нацистскими символами были свастика и знак СС, а немецкий мундир был просто немецким мундиром. Его носили в то время миллионы, и не только немцы, многие из которых думали не о Великой Германии, а которые воевали с коммунистами, что делали в подавляющем большинстве и эстонцы, носившие этот немецкий мундир. Но прошло время, мы стали членами Европейского союза, а среди европейских народов уже более полувека культивируется миф о тотально плохих немцах . . .'

Во Франции эта пара фраз довела бы, очевидно, автора, до суда. По мнению большинства французов, просто негоже делать различия между немецким и нацистским мундиром. Вызывает особое осуждение даже мельчайшее сомнение в преступлениях нацизма, допущенное Вахтре в своей последней фразе. Во Франции свежи воспоминания о германской оккупации, так как это была для нас последняя оккупация. Нацизм нельзя простить: нацисты не защищали Францию ни перед кем, они ее унижали, грабили и уничтожали. Французы, воевавшие в немецких мундирах являются фашистами, убийцами евреев и, кроме того, предателями, воевавшими на стороне чужой власти. Их предательство особенно непростительно, так как они именовали себя националистами, которые хотели построить Французское государство, очистив Францию от 'внутренних врагов'. Еще и сейчас слово 'националист' является во Франции ругательным словом, у которого нет ничего общего с 'патриотом'. Так как во время войны именно националисты были предателями.

У Европы много историй

Если в Эстонии Коммунистическая партия была партией убийц, то во Франции она была скорее партией казненных. Большую часть участников движения сопротивления составляли коммунисты, которые во время войны сражались за свободу и демократию и которые защищали народ от интервентов.

Для французов коммунист - это не жаждущий выгоды подручный чужой тоталитарной власти, а бедный рабочий, смелый парень, который сражается за права бедных, продает по воскресеньям на рынке газету L'Humanité и защищает Францию от 'американского империализма'. Во времена 'холодной войны' коммунисты стали настоящими представителями французского патриотизма, которые заняли место, до того принадлежавшее правым, без которых оно оказалось из-за предательства Франции. Еще и сейчас многие французы считают, что коммунисты немного странные, но скорее разумные и симпатичные странные. Поэтому сравнение коммунизма и нацизма раздражает.

Можно ли сблизить эти два столь далеко отстоящих друг от друга исторических видения? Думаю, что до тех пор, что пока живы прямые свидетели трагедий ХХ века, не стоит надеяться, что разум может убедить две стороны, стоявшие по разные стороны конфликта. Но мы все же можем понять, что есть немало возможностей для памяти и трактовки Второй мировой войны. У Европы есть много историй, прошлого и правд - и чтобы жить совместно в Европейском союзе, нельзя заставлять других перенимать наши точки зрения и настроения потому, что другие думают не так, как мы - так как по своему обе стороны правы.

Жан-Пьер Минодье, историк и переводчик.

Опубликовано на сайте inosmi.ru

Res Publica

Вахер Кен-Марти

Диденко Ирина

Калласвеэ Теэт


Центристская партия

Арьякас Кюлло

Вяхи Тийт

Сависаар Эдгар

Рекламная служба

Русского Портала

Tel:

55 48810

E-mail:

info@veneportaal.ee


По всем вопросам сотрудничества обращаться по E-mail: info@veneportaal.ee или по тел: + 372 55 48810

Copyright © 2005 Veneportaal.ee Inc. All rights reserved.