реклама на русском портале

internet-проекты русского портала: афиша кино internet-tv tv программа компьютер бизнес экономика политика культура история сделано в эстонии молодежь для детей архитектура & дизайн путешествие welcome здоровье спорт фоторепортаж интервью недвижимость объявления женский клуб мужской клуб литература фото галерея арт галерея ресторан отель автоклуб ярмарка web-дизайна клуб знакомств кто есть кто в эстонии каталог компаний и организаций эстонии полезные ссылки: hansapank uhispank sampo nordea krediidipank


Нужно ли России гражданское общество?

Однажды Бернард Шоу заметил, что демократия не может стать выше уровня того человеческого материала, из которого составлены ее избиратели. Как показывает исторический опыт, сей материал весьма ненадежен, некачественен, легко подвержен деформации, а посему непригоден для строительства чего бы то ни было значительного и положительного. Вавилонскую башню так и не создали, обвинили бога в провокации и вредности, хотя, вероятнее, сам материал и строители были не самыми подходящими для реализации этой внушительной затеи. Каждый строитель в отдельности — личность, мастер и творец, однако в момент его объединения с коллегами все достоинства аннигилируются, а разум сменяется чем-то иным, вероятно, чем-то противоположным. Безусловно, Ле Бон был неправильным человеком, потому что критично относился к себе подобным, собравшимся в массу, но «психология толпы» становится менее сложным и положительным с нравственной точки зрения объектом для изучения, чем психология личности.

Среднестатистический житель Германии 30-х гг. был осведомлен о творчестве Шиллера или Гёте, возможно, разделял их идеи и ценности, но, скооперировавшись с себе подобными, не счел неверным погреться у костра горящих книг или одобрить планы по «расовому очищению».

Человек есть организм, равно как и общество, только оно больше смахивает не на развитого примата, а на насекомое. Уровни организации иные, интеллект тоже.

Как видится, общество примитивнее индивида. Но у последнего нет власти и права определять свободно себя, свое будущее и настоящее. Хотя общество демократии и свободных граждан лучше:чем, допустим, тирания. В этой связи вспоминаются слова блестящего английского философа Бертрана Рассела — «при демократии дураки имеют право голосовать, при диктатуре — править».

За неимением хорошего, воспользуемся не слишком плохим, а именно демократией, а значит, чем-то мифическим, несуществующим, но активно распространяемым политикой и политиками. Вспоминая последние десятилетия отечественной истории, понимаешь, что это нечто — идеология. Идеология — вещь важная и нужная, обычно служит стержнем, вокруг которого выстраивается общественная структура. Верить в нее — глупо, не верить — опасно. Остается не задумываться. Тогда любая идеология устойчива.

Человеческая глупость, как верно заметил Ежи Урбан, много изобретательнее человеческого ума, поэтому придумать нечто универсальное, правильное, осуществимое и всех устраивающее человек не сумел, зато смог наладить поточное производство замков, разумеется, из песка. Среди наиболее известных моделей стоит отметить коммунизм, фашизм, троцкизм: и демократию. Аморфность этой идеологии демонстрируется примерами, где Эстония, Бельгия, США, Албания, Латвия, Германия, Украина именуются демократиями, несмотря на очевидные различия в механизмах политического управления обществом, положении прав человека, независимости СМИ, уровнях коррумпированности и массовости бюрократии. Белоруссия представляется чем-то противоположным демократии, Туркменистан... давайте не будем о Туркменистане, он надежный поставщик газа и энергетическая альтернатива России.

Идеология всегда использовалась политической элитой для мобилизации масс, для устойчивости политического режима, для упрощения механизмов управления обществом, для спокойствия и порядка. Идеология — есть лишь набор мыслей, слов. Элита это понимает. Кто-то верит, что вера — это нечто большее и материальное. Ошибается. Мне лично хватает веры в Бога, религия есть единственно верная идеология. В ней изначально заложено равенство всех перед Всевышним, мне не нужно дублирование заповедей в брошюрах политических партий левого или правого толка.

Демократия — миф, но есть либеральная концепция демократии, где под ней понимается, скорее не идеология, а образ жизни. Если это — есть демократия, я главный ее сторонник. Проблема лишь в том, что я ощущаю бОльшую внутреннюю свободу в недемократичной России (это ощущение исчезает при встрече с представителями органов правопорядка), чем в демократичных США. Мне не нужно выходить на Красную площадь с плакатами типа «Свободу Чечне!», «Путина к ответу за Беслан», не испытываю потребности и в том, чтобы на центральном канале какой-либо общественник, в нравственности и искренности которого я сомневаюсь еще больше, чем в реальности демократии в Грузии, заявлял зрительской аудитории, что Путин или его соратники — новые Сталины и Муссолини, что якобы каждый день на Кавказе Федеральные силы вырезают мирных жителей аулами. У меня нет тяги к прослушиванию заказной субъективности или дезинформации. Намного меньше свободы я начинаю испытывать, если, отшлепав своего ребенка за непослушание, попадаю в тюрьму за насилие, или, сделав комплимент даме, попадаю туда же за сексуальное домогательство.

Именно внутренняя свобода должна быть основой подлинной демократии, свобода человека, во-первых, и, во-вторых, общества. Будем строить общество из граждан. Иных кирпичиков не завезли. Иначе не создать нам демократию, как форму общественного поведения и образа действий. Гражданское общество, если исходить из традиционного словарного определения данного феномена — есть совокупность отношений в сфере экономики, культуры и прочего, развивающихся в рамках демократического общества независимо и автономно от государства. При этом гражданское общество реализуется в виде совокупности неправительственных институтов и самоорганизующихся посреднических групп, способных к организованным и ответственным коллективным действиям в защиту общественно значимых интересов в рамках заранее установленных правил гражданского или правового характера.

Гражданское общество, достигшее своей зрелости, будет способно подчинить себе государство и поставить на службу своим интересам государственные органы всех ветвей и всех уровней власти в стране.

Наверное, если есть более несоответствующее действительности, а не уходящему вдаль идеалу, понятие гражданского общества, то это — традиционное словарное определение. Если исходить из здравого смысла и политической практики прошлого и настоящего развитых демократий, то нигде не удалось поставить государство на службу обществу. Можно играть в понятия, термины, горячо спорить и умиротворенно договариваться о том, что значит «поставить на службу», или «подчинить» — но в мире есть и менее бесполезные занятия; хотя экспертные игры важны, ибо обеспечивают работой целую группу населения, снижая, таким образом, общую картину безработицы. И как говорил один герой рассказа И.Уэлша «НДС-96» мы и платим налоги для того, чтобы у них была возможность сидеть и размышлять в своих башнях из слоновой кости.

Зрелое гражданское общество, если следовать словарному определению, невозможно. Государство само является обществом, которое научилось посредством создания системы законов и государственных институтов регулировать отношения внутри себя и с другими обществами. Другой вопрос, что отдельные социальные группы стремятся внутри общества получать больше выгод, выраженных во власти или материальных ценностях, но они, собственно, являются не государством, а частью того же общества. Поэтому игра с демонизацией государства выглядит не слишком логичной со стороны самого общества, а вернее, его части, которая бы хотела «получать больше выгод, выраженных во власти или материальных ценностях», но пока это не удалось сделать. Получится... Народ периодически верит в плохое государство и новых мессий в оппозиции. А что может быть лучше сладкого слово «вера»?

Таким образом, бороться нужно не с врагом по имени государство, а с самим обществом. Заставить/приказать/убедить все социальные группы следовать правилам Нагорной Проповеди является не самым разумным проектом, но попытаться контролировать и снижать негативный эффект от деятельности отдельных социальных элементов, вживленных в государственные институты, можно. При этом негативный эффект наряду с запланированным положительным, от деятельности государственного аппарата неизбежен, как смерть или победа «свободы и демократии во всем мире» (если верить слоганам из инаугурационной речи Президента США).

Значит, создание дополнительных институтов, способных контролировать и «сообщать куда следует» необходимо для того, чтобы общественное меньшинство меньше игнорировало проблемы общественного большинства. Потому что тяга к перманентному труду за идею без угрозы получить кнутом и возможности приобрести пряник — а именно так можно охарактеризовать уровень ответственности и оплаты труда российского чиновника — не заложена на генетическом уровне. Общественные неправительственные организации, в общем и целом, получая пряник от спонсора, выполняют функции кнута для общественного меньшинства — государственных служащих. Нужно ли популяризировать данные структуры в России?

А нужно ли это России?

Теперь можно ответить на данный вопрос. Однако однозначности дождаться будет сложно. Однозначность рождается из глупости и лени, когда прямая линия выглядит милее многоугольника. Этот путь порочен — выберем иной.

Положительными сторонами гражданского общества являются способность частных объединений, организаций, активистских групп через СМИ, акции протеста, демонстрации, экономическое лоббирование контролировать деятельность органов государственной власти, осуществлять «общественный контроль», мониторинг за выполнением чиновниками служебных обязанностей и соответствие их деятельности существующему законодательству. Гражданское общество способно воздействовать на законодательную власть через угрозу для последней эндогенно видоизмениться после грядущих выборов в принятии/непринятии удобоваримых/нежелательных для социального большинства законов.

На практике в развитых демократиях происходит следующее — государственные служащие должны производить впечатление и казаться патриотичными, участливыми, сочувствующими, добрыми, жизнелюбивыми, с идеальным браком, любящими детьми, чистой репутацией и относительно скромными запросами. Чиновник, желающий как можно дольше занимать свой высокий социальный статус, не должен быть представителем обособленной касты. Образ «своего» становится необходимым. Таким образом, не происходит социального отгораживания общественного меньшинства от социального большинства ни в образе жизни, ни в образе мышления... по меньшей мере, с виду. Эта необходимость рождается из страха, что кто-то окажется недоволен, это приведет к пикетированию, затем приедут свободные СМИ, для которых одним из источников дохода является скандал как феномен. Если чиновник игнорирует/давит/жестко отвергает требования пикетирующих (к этому моменту пикет, благодаря освещению в СМИ и наэлектризованности любого гражданского, а значит, активного общества, превращается в митинг), пресса и телевидение получают еще больше «горячего» материала для освещения бытия, значит, митинг растет. В итоге, дебаты об отказе чиновника в удовлетворении просьб пикетчиков перерастают в дебаты о том, что действующее правительство неверно проводит социальную / финансовую / экономическую / оборонную / международную политику.

Это грозит руководящей партии потерять на грядущих выборах места в Парламенте, министрам лишиться своих мест и для разрубания сего гордиева узла легко и непринужденно используется нетипичное для России средство — увольнение с занимаемой должности одного упрямого государственного мужа. В устах представителей Правительства и руководящей партии именно этот господин станет причиной всех социальных / финансовых / экономических / оборонных / международных бед и злоключений, и общество успокоится, к нему вернется здоровый сон, пикетчики разойдутся, получив по прянику, оппозиция еще некоторое время будет обсуждать эту тему, СМИ переключат внимание на иные уже более актуальные проблемы, а чиновник... есть у Н.В. Гоголя рассказ, где повествуется о его судьбе.

Развитое гражданское общество, в идеале, имеет целый ряд преимуществ, однако по уже долгой традиции неудач возникает вполне объяснимое ощущение недоверия к возможностям адаптации данного проекта в России. Говорить что гражданское общество нам необходимо, схоже с утверждениями о том, что в России не должно быть коррупции, чиновники должны стань ответственными и нравственными людьми, должна существовать свобода слова, эффективная система сдержек и противовесов, честный и объективный суд, необходимо искоренить дедовщину, устранить беспредел работников ГАИ и т.д. Благие намерения, несомненно, важные и полезные, но, невозможные сегодня и завтра.

К сожалению, благие намерения порождаются катастрофическим оптимизмом общества и индивида, надеющегося, что если последовать за призывами «этих», а не «тех», то фотоны, летящие нам навстречу с конца тоннеля, обрадуют сетчатку глаза. Этой верой пользуются многие политики, обещая построить Аркадию, Новую Бельгию (Новая Голландия уже есть) на российской вечной мерзлоте. Но Аркадия или Бельгия почему-то не воссоздаются.

Само гражданское общество, вдруг перенесенное в Россию, окажет больше отрицательное влияние, чем положительное, а значит, перестанет быть, собственно гражданским, не достигнув заложенных целей. Российскому общество мешает стать гражданским — низкий уровень политической культуры, фантом СССР, живущий в сознании людей, имперская ментальность, политический квиетизм, этническая разобщенность, национализм, низкий уровень политической/этнической/гендерной терпимости граждан, кастовость российского общества, элитарность власти.

Однако перечисление вероятных причин заболевания может снизить вероятность его возникновения в будущем, но не сможет облегчить проблему данного больного. Большая часть причин несовместимости обществ гражданского и российского имеет объективное основание, а посему лучшим врачом становится не политик и политика, а время. Почему россиянин не люксембуржец — ответит история, культура, образ жизни, анализ которых лишь даст ответ, почему это так.

Гражданское общество по-российски может выглядеть следующим образом. Независимые СМИ как явление — алогично. СМИ являются инструментом воздействия, дохода. Каждый владелец СМИ имеет свои взгляды и интересы, которые влияют на редакционную политику, политическую направленность и окрашенность комментариев и т.д. СМИ в России принадлежат либо государству, либо частным лицам. Покупка крупнейших из них — дело затратное, что сужает список лиц, способных стать Мистером Твистером, обязательным атрибутом которого было обладание газетами.

Позиция частных СМИ будет либо лояльной к действующей власти, либо критичной, что связано в России с градусом отношений между конкретным Мистером Твистером и Кремлем. Весьма сложно упрекнуть первого российского Президента в четком следовании интересам общества, что порождало критику в частных СМИ, однако угроза прихода коммунистов к власти на выборах 1996 года, а значит, вероятная национализация части имущества Мистеров Твистеров, почему-то повлияла на политические ориентации независимых журналистов — черное стало если не белым, то светло-серым, и критика сменилась восхвалением заслуг.

Резкий скачок доверия к Б.Н. Ельцину в преддверии президентских выборов, был вызван массированной и однонаправленной деятельностью независимых СМИ, что демонстрирует нам крайне низкий уровень политической культуры населения, неспособность критически относиться к получаемой информации и мнениям, что является признаком недемократичности общества. Одной из задач Кремля было создание консолидированного общества, сплотившегося вокруг национальной идеи — мера, способная противостоять сепаратизму, высокому недоверию к власти и низкому уровню патриотизма. СМИ использовались как средство решения поставленной задачи, учитывая их суггестивные возможности именно в России. В этих условиях власть не откажется на монополию на истину.

В российских реалиях большая часть общества подвержена манипулятивному влиянию популистской риторики политических партий, отдельных политиков, склонна доверять красивым лозунгам и обещаниям. Чтобы разрешить кризисную ситуацию, носившую системный, общенациональный характер, власть прибегла к авторитарным методам управления страной — мобилизации масс для концентрации человеческой энергии. Это необходимо для выхода из кризиса и временной стабилизации для создания системы «человек для государства», но недостаточно для отлаженной работы системы «государство для человека».

Очевидно, что пока российские власти небеспричинно полагают, что общество не достигло того уровня политического развития, чтобы «ослабить гайки» и позволить гражданам быть более независимыми, а, значит, и более ответственными. Общество не консолидировано и не обладает высоким уровнем политической культуры, критическим и здравым восприятием политической информации, граждане не осознали четко, что государственные служащие лишь наняты ими для обеспечения их интересов, которые они считают интересами. Зачастую бюрократия навязывает обществу свое понимание социальных нужд. Чиновники — лишь часть этого общества, а посему их ценности и ментальность схожи. Поэтому проблема общественной свободы и построения гражданского общества сводится к 3 моментам:

- граждане не созрели,
- абсолютное большинство чиновников не созрело,
- абсолютное меньшинство чиновников («просвещенные») созрело, но считает, что еще не пришло подходящее время.

Российское население в связи с печальным многолетним опытом весьма апатично к идеологии и абстракции, поэтому массовость демонстраций и акций протеста против существующей власти проходит лишь в случае угрозы непосредственным интересам индивида, выраженным в чем-то материальном и бьющим по карману, как, например, монетизация льгот. При этом большинство участников подобных акций представлено людьми весьма пожилыми, интересующимися по инерции политикой в меры собственных знаний и представлений «о должном». Потенциал политической активности молодежи дремлет и выражается лишь в несерьезном и малоконструктивном бунтарстве и выражении позиции «я дитя свободы, я дитя Запада, Нет Режиму». Типичное юношеское проявление социального нонконформизма. Пожалуй, наиболее важной частью гражданского общества по-российски могут стать НГО, выполняющие важные социальные, правовые, гуманитарные функции, которые не способны эффективно выполнить государственные структуры и институты. Именно с их деятельностью следует связывать вероятное повышения ответственности работы чиновников, рост осознания гражданами собственной значимости и способности защитить свои права.

Однако подобный возможный позитивный эффект омрачается следующими моментами — неправительственные организации зачастую создаются в целях получения прибыли их учредителями от спонсоров, а также от чиновников, крупных бизнесменов, желающих посредством взятки переданной данной организации отвадить «общественников» от себя обеспечить собственный покой и благополучие.

НПО могут использоваться и зарубежными государственными структурами (правозащитными, экологическими) для оказания необходимого влияния на российскую внешнюю и внутреннюю политику. В условиях трансатлантической монополии на демократию эффект от «бичующих кремлевское беззаконие и произвол» НПО весьма велик. С одной стороны, общественное большинство в России нуждается в защите собственных прав от общественного бюрократического меньшинства через неправительственные организации, с другой стороны, НПО не всегда заботятся о реальном исправлении ситуации в проблемных сферах, зачастую само существование подобных проблем является условием их финансирования. Иногда платят не за то, чтобы улучшали, а за то чтобы обличали. Ситуация чем-то схожа с работой Придворного Кролика-поэта из сатирического творения Ф.Искандера.

Так или иначе, напечатав более 17100 знаков, мне так и не удалось прийти к однозначному выводу — нужно ли гражданское общество России. Сегодня — нет. Общество будет «квазигражданским». Завтра? — несомненно, с одной оговоркой — процесс создания гражданского общества должен быть объективным и эволюционным во избежание катаклизмов, социальных потрясений и химер, которые возникали в российской экономике при скоростном калькировании рыночной системы в начале 90-х гг. прошлого века. Как кажется, проект создания гражданского общества в России должен растянуться на десятилетия.

Сергей Афонин

Росбалт

Res Publica

Вахер Кен-Марти

Диденко Ирина

Калласвеэ Теэт


Центристская партия

Арьякас Кюлло

Вяхи Тийт

Сависаар Эдгар

Рекламная служба

Русского Портала

Tel:

55 48810

E-mail:

info@veneportaal.ee


По всем вопросам сотрудничества обращаться по E-mail: info@veneportaal.ee или по тел: + 372 55 48810

Copyright © 2005 Veneportaal.ee Inc. All rights reserved.