полезные ссылки: swedbank seb sampo nordea прогноз погоды русско-эстонский и эстонско-русский словарь расписание городского транспорта


internet-журналы русского портала:                vene portaali internet - ajakirjad:

афиша

автоклуб

бизнес

политика

экономика

эксперт

недвижимость

путешествие

для детей

фотоклуб

вышгород

культура

internet-tv

компьютер

образование

здоровье

коньяк24

история

женский клуб

night people

бесплатные объявления

каталог компаний

архитектура & дизайн

знакомства

свадьба

shopping

ресторан

отель

реклама

партнеры

 

Вернуться на главную страницу РП >> Читать все материалы рубрики >>

 

 

СТРАХИ ЗА НЕРОЖДЕННЫХ ДЕТЕЙ


Время от времени бывают такие совпадения: два театра в одном городе, в одно и то же время, разумеется, не сговариваясь, ставят одну и ту же пьесу. При этом пьесу, тысячу раз сыгранную на разных сценах мира, написанную много лет назад. 

Эти совпадения, уверена, не случайны. Значит, именно через эту пьесу можно высказать тревогу и боль не только конкретного режиссера, но и общества в целом, замершего над некой пропастью.

Городской Театр и Театр NO99 поставили пьесу Эдварда Олби «Кто боится Вирджинии Вулф?» Спектакли очень разные и о разном, но несколько тем, обусловленных пьесой, рельефны в обеих постановках. 

В пьесе четыре действующих лица, две семейные пары; одна пара тайно вынашивает, растит и воспитывает, а затем публично убивает своего воображаемого ребенка, вторая – симулирует беременность, разрешающуюся не-рождением, а потом совершает все новые и новые убийства незачатых детей. 

Еще одна важная тема пьесы теснейшим образом связана с первой, - тема убийства детьми своих родителей. Джордж рассказывает то ли реальную историю, то ли написанный им роман, в котором подросток совершенно случайно, непреднамеренно убивает последовательно обоих своих родителей. Он застрелил маму, а потом «вел машину по загородной дороге с ученическими правами в кармане, а отец сидел в кабине справа от него. Он сделал крутой поворот, чтобы не задавать дикобраза, и врезался в большое дерево…»

Младен Киселов в Городском театре поставил тончайший, филигранной работы спектакль, поворачивающий глаза и действующих лиц и публики зрачками в душу. Тийт Оясоо и Эне-Лийз Семпер поставили в NO99 спектакль о деградировавших и опустившихся людях, которые могут взбодрить себя только издевательствами друг над другом.

9 ноября я посмотрела представление этой комнатной пьесы (все действие разворачивается в одной комнате одного дома) в NO99. Один спектакль шел на маленькой сцене – прямоугольник комнаты, не защищенный стенами, - а второй спектакль – импровизированный - шел прямо в зале. Дело в том, что в театр пришли школьники выпускных классов. Юноши держались вполне чопорно и смотрели на сцену, увлеклись представлением и девушки. Но не все. Пятерым было ужасно скучно. Они громко переговаривались, заглушая порой голоса артистов, стучали каблуками, звонили по мобильным, хохотали в самых трагических местах, несколько раз выходили из зала, громко обсуждая необходимость посетить туалет, возвращались, с шумом и визгом садились на свои места.

Юная билетерша, призванная, надо думать, следить за порядком, самозабвенно смотрела спектакль, видимо, не первый и не десятый раз. Она сидела на приступочке в первом ряду и просто не обращала внимания на то, что творилось за ее спиной. Зрители сами, не находя административной поддержки, пытались призвать школьниц к порядку, те получали огромное удовольствие от переключения внимания на них, - огрызались и строили рожицы.

В это время на сцене четыре артиста – Марика Ваарик (Марта), Хендрик Тоомпере мл. (Джордж), Миртель Похла (Хани) и Серго Варес (Ник) играли в полную силу страсти и вдохновения, катались по полу, рыдали, шептали, падали в обморок.

Всякий, кому доводилось ходить в театр на рядовой, а не премьерный спектакль, может к моему эпизоду добавить сотню своих. Это только в самолет не пускают пьяных, а в театр пускают каких угодно: и пьяненьких, и скандальных, и невоспитанных, и совершенно диких и тех, кто пришел поглумиться над беззащитными артистами. Но все-таки было что-то особенно оскорбительное в этих издевательствах, которые артисты в малом зале, максимально приближенные к публике, не могли не замечать и не слышать!

Вывели совершенно распоясавшихся девушек из зала только в середине второго акта…

А спектакль, между тем, был про их родителей, про их учителей, которые убили в детях чувство сострадания и уважения, жалости и внимания. И спектакль был о них самих, ищущих утешения от скуки только в том, что способно оскорбить и унизить окружающих.


… А в комнате-сцене было четверо очень пьяных людей. Дочка ректора университета Марта и ее муж Джордж, пригласившие ночью, после приема, к себе домой молодую пару: Хани и Ника.
В этой постановке филигрань заменена резкими мазками. Марта лишена привычных для этой роли моложавости, привлекательности и дерзкой сексуальности, она просто нагло самоуверенная и деспотичная пятидесятилетняя дочка ректора, которая может уложить в свою постель любого преподавателя, мечтающего о карьере. Лишен брутальности и привычного мужского обаяния и Джордж: облысевший и жалкий профессор-подкаблучник, не оправдавший ничьих надежд, ни на что не решившийся, утопивший в пьянстве и любовь, и мечты. Хани и Ник - карикатурная и ничтожная пара молодых расчетливых приспособленцев…

В этом спектакле всех тошнит друг от друга, всех мутит, помутненное сознание ищет жертв, каждый шарит вокруг себя в поисках более слабого, чтобы расквитаться с ним за свои жизненные неудачи. И зрителю некого жалеть: решиться на то, чтобы вызывать к себе отвращение, могли только очень хорошие артисты, ничего не выгадывающие для себя в этих ролях. Необыкновенно смело, очень рискованно поступили и постановщики, вызывающие в зрителях неприязнь и брезгливость к действующим лицам. Такое художественное доказательство от противного. Никакой эстетизации тех, кто в пьяном угаре выворачивает наизнанку свои непроветренные души и раны, источающие зловонье.

… Макдуф у Шекспира победно и гордо рассказывает Макбету, что не был рожден женщиной (как и дети в пьесе Олби), но был извлечен до срока из ее чрева. Тем самым (так во времена Шекспира было с кесаревым сечением) убил свою мать. С этого убийства начал свою жизнь. Теперь вот убьет Макбета в конце одноименной трагедии. Но ведь не остановится, он призван убивать…

Думаю, две постановки «Кто боится Вирджинии Вульф?», кроме художественных различий, говорят и об общем – тревоге за связь времен, поколений, тревоге за уже рожденных и еще не рожденных детей.

 

Post scriptum. Елена Скульская

Отправь свою статью на Русский Портал:  info@veneportaal.ee  






     
     
 

 
     
     
 

реклама на русском портале

 
     

По всем вопросам сотрудничества обращаться по E-mail: info@veneportaal.ee или по тел: + 372 55 48810

Copyright © 2001-2010 Veneportaal.ee Inc. All rights reserved.