Рестораны
Эстонии
Отели
Эстонии
Estonian
Pages
European
Photomodels
Konjak
24
Винный Клуб
Vene
Portaal TV
Рестораны
Эстонии
Отели
Эстонии
Estonian
Pages
European
Photomodels
Konjak
24
Винный Клуб
 |
|
|
|
|
Вернуться на главную страницу Портала >> / Вернуться на главную Scaner >>
Владимир Либман: «Максимально использовать возможности страны, не надеяться на «чужого дядю» и чужие мысли»
33 года назад я закончил институт и начал свою деятельность в «Эстонсланце», в должности электромеханика самого большого в Европе экскаватора. Если бы мне тогда сказали, кем я хочу быть, я бы согласился на любую должность, даже на генерального секретаря ЦК КПСС. В силу своей молодости и наивности. Да, наверное, я мечтал быть директором предприятия, и если сегодня это называется — генералом, генеральным директором... Но сегодня мне это уже всё равно.
В: А можно ли сказать, что все дороги ведут в ваши карьеры? И строятся ли все эстонские дороги благодаря местному, национальному сырью? Владимир Либман: Тогда надо было бы сказать, что дороги ведут из нашего карьера... В: Сначала «в карьер» - «за», а потом - «из». Владимир Либман: До недавнего времени это в большой степени соответствовало бы истине: всё, что нужно и можно было строить из собственного камня и щебня (как это делается во всем мире!), так оно было и у нас. Не строили только то, что по физико-механическим свойствам нельзя строить из камня, например, верхний слой асфальта можно делать только из гранита, иначе он долго не будет стоять, т. к. агрессивная среда — шипы, зимняя резина... То есть все было так, как и должно быть. Но некоторое время тому назад по злому умыслу некоторых чиновников — я считаю, что по злому умыслу, а не по глупости — все перевернулось. Сегодня мы практически единственная страна в мире, которая для строительства оснований дорог использует не собственный материал!
Наши же умники придумали так, что мы - богатая страна, и мы будем ввозить втридорога гранит из Финляндии, Норвегии и Швеции и укладывать его в основание дорог. Когда мы это рассказали финнам, они сказали: «Мы рады за Финляндию, но мы не понимаем?!» Тем более, что наш материал полностью соответствует всем европейским стандартам самых высоких требований. Эстонский известняк — очень прочный и надежный. Стены Таллинна — тому свидетели. Конечно, он слабее гранита, но один журналист сказал, что никто (кроме отдельных... - не буду называть слово) не сидит на золотом унитазе. Зачем? И: По всей видимости, просто кто-то получил хороший заказ и возможность заработать хорошие деньги... Это абсурд!
Приказ продолжает действовать, и, начиная с позапрошлого года, практически все основания эстонских дорог по абсолютно надуманным причинам (я отвечаю за свои слова!) строятся из импортного гранита. То есть мы превратились в насос по перекачке денег из Брюсселя в Хельсинки, Стокгольм, а иногда даже в Осло, который находится за пределами Евросоюза.
Владимир Либман: А наше сырье просто меньше стало использоваться: мы сократили людей, снизили зарплаты... Это было самое «удачное» время: в 2009-10 годах сокращать... В: Сразу вспоминается Гоголь, который говорил о дураках и дорогах... Со времен Гоголя что-то изменилось в дураках и дорогах? Владимир Либман: Он, правда, говорил про другую страну, если вы помните. О соседней стране... В: Тем не менее это мировое искусство... Владимир Либман: Я бы сказал, что наша беда — это дороги и чиновники. Я не провожу прямую линию между двумя словами.
Владимир Либман: Как это не парадоксально будет звучать, я — патриот Эстонии. Я родился в Белоруссии, и меня привезли в Эстонию в возрасте 3-х месяцев. Теперь я люблю эту страну и очень бы хотел ею всегда гордиться. Поэтому я постараюсь ответить максимально честно. В принципе, действительно, в Эстонии достаточно благоприятный бизнес-климат. И самое большое достижение нашего бизнес-климата, самое умное решение, которое было принято за последние годы — это освобождение бизнеса от уплаты налога с прибыли. Благодаря этому поднялись многие предприятия, и мы, кстати, в том числе. Просто некоторые - не самые умные - эту прибыль стали рассовывать по карманам, а мы, как и BLRT Grupp, практически не выплачивали дивиденты. А все эти годы, почти 20 лет, всю свою прибыль инвестировали в новые технологии. Нельзя сравнивать разные предприятия, мы находимся на разных этажах небоскребов, но в своей отрасли я могу гордиться тем, что наше предприятие сегодня — одно из самых современных в Европе! Когда меня - молодого, 29-летнего директора - утверждали на должность, считалось, что это забытая богом и партией отрасль стройматериалов. И самый плохой ее завод! Сегодня я могу сказать, что по технической и технологической оснащенности мы — одно из лучших предприятий не только в Эстонии, но и в Европе. К нам ездят учиться и латыши, и болгары, и поляки. И даже немцы недавно нас хвалили. Это не только наша заслуга. Мы, конечно, тоже что-то делали, но надо отдать должное, что в Эстонии в начале 90-ых и особенно к концу 90-ых была создана достаточно благоприятная среда. Другое дело, как мы сегодня этой средой распоряжаемся и какие решения принимаются на уровне чиновников и чуть повыше. К сожалению, должен сказать, что мне больно и горько смотреть на это. Вообще-то я люблю юмор и люблю посмеяться, но когда в пятницу услышал, как министр сказал, что повышение цены на электроэнергию — это выгодно потребителю... Я — инженер-электрик — хотел заплакать.
Владимир Либман: Каждое утро я выезжаю из дома в 7 утра. В 7.30 я уже в карьере. Проезжаю каждое утро по карьеру на машине, не надевая сапоги. После этого начинается планерка в карьере Вяо. 2-3 раза в неделю езжу в карьер Маарду. И один-два раза в месяц бываю в карьере, который находится под Пайде, он поменьше. Все наши основные технологии и проблемы находятся в карьере Вяо, так что в карьере я бываю каждый день. Сапоги и каску надеваю, в среднем - раз в месяц. Что касается очереди на ликеро-водочный... Я не знаю, какая сейчас туда очередь, но у нас есть дефицит в специалистах. Есть очередь желающих у нас работать! К сожалению, по ряду причин кому-то мы не подходим: работаем круглые сутки, зимой и летом, многие трудятся под открытым небом... В белых халатах у нас вообще никто не ходит, кроме буфетчицы. Я могу, как анекдот, рассказать историю: одна из лучших выпускниц Таллиннского политехнического университета, девушка приятная во всех отношениях, отработала у нас начальником лаборатории... ровно час! А потом сказала, что у нее началась аллергия на пыль.
Я видел тогда огромный шар, которым люди разбивали негабариты. На деревянной ручке огромный металлический шар! То есть в какой-то степени, я видел позапрошлый век, а сегодня мы можем гордиться тем, что у нас в карьере практически нет ни одной единицы оборудования, купленной не в этом веке. Поверьте мне, таких карьеров не много! Мы очень много инвестировали! Поэтому очень больно, что часть этого оборудования не используется 24 часа в сутки.
Владимир Либман: Давайте начнем с того, что золотой запас Эстонии, к сожалению, навсегда похоронен под жилыми домами Ласнамяэ. Потому что наш карьер — это южный осколок огромного месторождения Ласнямяги. Это один из лучших известняков в мире! Гранит — тверже, и он бывает более красивый и разноцветный, но такого известняка, как в карьере Вяо, в Эстонии больше нигде нет! И в мире очень мало таких твердых известняков. По своей твердости он приближается к граниту, поэтому когда шлифуется и полируется, он блестит! А наш камень — это национальное достояние, и большая группа людей гордится этим. И есть чем гордиться! Другое дело, что иногда мы с этими людьми конфликтуем, надо ли его добывать или надо просто им любоваться? Что же касается меня, то я думаю, что являюсь достоянием своей семьи! И: А насколько велики запасы эстонского достояния? Владимир Либман: Очень хороший вопрос! Все дело в том, что горнодобывающее предприятие, в отличие от любого другого, изначально обусловлено тем, что не бывает вечных запасов, они рано или поздно заканчиваются. Я уже сказал, что золотой запас Эстонии безумно и бездумно погублен под домами Ласнамяэ и вряд ли когда-то будет использоваться. В: Женский такой вопрос — а почему именно там был выстроен жилой микрорайон? Владимир Либман: А этот вопрос — к тем товарищам, которые возглавляли партию и правительство Эстонии. Там было легче строить, торопились к Олимпийским играм. На известняке легче возводить фундамент, там сразу скала. И никто не думал о запасах.
Я, например, 26 лет директор этого завода и 25 лет занимаюсь месторождением Набала. И тут я — враг народа. Если вы читали эстонскую прессу, то куда меня только не посылали! Самое мягкое — это в Израиль. Сегодня идет невероятное торможение, и этим торможением занимаются, с одной стороны, - дилетанты, а с другой стороны, - люди, у которых совершенно другие интересы. Последние 7 лет мы активно боремся, делая все по закону, проводя все исследования. Единственное (после карьера Вяо) месторождение, которое может пригодиться нашим детям и внукам, - это Набала. Там есть группа местных жителей, среди них президент федерации футбола Эстонии господин Похлак, который доступными и недоступными (не всегда законными) методами делает все возможное, чтобы усложнить нашу жизнь. Мы же действуем четко по закону и надеемся, что здравый смысл восторжествует. Наступит тот момент, когда решение должно будет принимать правительство. По идее, это решение уже можно было бы принять, но сейчас его отодвинули еще на 3 года. Это проблема. Если нам не удасться ее решить за 10 лет, очевидно, ее будут решать уже другие люди. Но рано или поздно эта проблема обязательно будет решена, просто, как сказал известный писатель: «Жаль, только жить в эту пору прекрасную...» К тому времени, когда я решу прекратить свою деятельность или выйти на пенсию, или просто отдыхать, я бы очень хотел видеть, что предприятие продолжает работать, и экономика Эстонии получает то, что она должна получать — собственный материал. Но сегодня есть достаточно большие силы, которые делают все возможное, чтобы было по принципу «лучше в землянке, но только ничего неделать»... Это больной вопрос.
Владимир Либман: Это очень сложный вопрос. Даже не потому, что я боюсь сглазить. Мне повезло в жизни, потому что я родился в семье очень достойных родителей. Моим главным учителем в жизни (к сожалению, я должен уже говорить в прошедшем времени...) был мой отец. Моя мама воспитывала меня только одним способом. Она говорила: «Будь таким, как твой отец!» Отец был горным инженером, много лет - заместителем директора по экономике объединения «Эстонсланец», мама — врач-педиатр. То есть я родился в семье достойных людей, которые дали мне путевку в жизнь, многому научили меня на собственном примере, дали хорошее образование. Мне повезло, что в Ленинградском политехническом, куда, кстати, я поступил помимо своей воли, потому что собирался в ЛЭТИ, но из-за пятого пункта в паспорте мне прямо так и сказали: «Мы тебя не можем взять, евреев не берем». Поэтому я — везунчик, поступил в другой институт, где мне опять-таки повезло с учителями! Один из них — Егоров, один из создателей советской робототехники. Я не выдам военную тайну, если скажу, что писал диплом по теме: «Управление роботом-манипулятором в условиях невесомости».
Когда сняли Ананича, Петр Карлович Палу, выдающаяся личность в эстонском строительстве, не выгнал меня, как человека Ананича, а наоборот сказал: «Ты умеешь работать, работай дальше». Но ни один человек не продал свой пай. Кто-то до сих пор не продает, а кто-то потом сказал, что мы продадим за ту цену, которая была названа, но только вам. Я вынужден был брать в долг и покупать эти паи. Везунчик я или нет? Мне
повезло, что со второго раза я удачно женился.
Повезло, что еще жива моя мама, у нее сегодня день рождения, ей исполнился 81 год. Я считаю, что занимаюсь тем делом, которое мне нравится. Я знаю, что академик Зельдович, мой земляк из Белоруссии, сказал в свое время фразу, которая для меня — мой девиз по жизни: «Счастье — это когда утром хочется идти на работу, а вечером возвращаться домой». И мне
повезло, потому что так я живу уже много лет! Владимир Либман: Абсолютно и четко! И даже могу сказать, кто ходатайствовал. Мне повезло, что я — один из немногих, кто четко может сказать, за что я получил гражданство. Когда создавался Союз эстонского камня и День камня, проходила вторая конференция по эстонскому камню. Я делал доклад. На первой конференции я рассказывал, какие у нас планы, как мы будем строить завод, который потом стал называться «Väokivi». А когда я выступал через год, у меня было очень плохое настроение. Ко мне подошел академик Калью, один из известнейших эстонских геологов и сказал: «Я вас знаю, как оптимиста, почему у вас такое плохое настроение?» Я ответил:
- А почему вы должны уезжать из Эстонии? - Эстонского языка я в достаточной степени не знаю, гражданства не получу... - Как это вы не получите? Я вам подпишу ходатайство и еще два эстонских академика... Мне нечего стесняться, я считаю, что это мой самый главный орден от государства. К сожалению, моему отцу, который был
достоин не меньше, чем я, гражданство не дали. И это одна из причин, что он уехал и умер в Америке. К великому сожалению для меня! И против его гражданства у него на глазах голосовали люди, которые проработали с ним много лет. Для него это был страшный удар. Он, правда, в ответ на это сказал: «Ну, и не надо, я целовал флаг один раз в жизни - на фронте».
Владимир Либман: Ой, как бы я хотел сказать, что не связаны! Политика — это дело грязное. И: Считается, что и бизнес — дело не очень чистое... Владимир Либман: Нет! Нет! Это абсолютная неправда. Единожды солгавши, в политике становятся лидером. А в бизнесе человек, который солгал, - изгой! Он может крутиться какое-то время, ему что-то может удаваться. Но рано или поздно они все равно оказываются там, где должен сидеть вор. Возьмите примеры некоторых банкиров... Поэтому с вашим посылом, что бизнес такое же грязное дело, я не согласен. Как и в семье не без урода, так и в бизнесе, тоже попадаются нечестные люди. Но я не знаю ни одного успешного бизнесмена от начала до конца, который бы строил свой бизнес на обмане. Как правило, в нашем бизнес-сообществе таких людей долго не терпят. Политика, к сожалению, влияет! Я из того поколения людей, которые считают, что во всем должны быть профессионалы. Приведу пример из вашей жизни: здорово вы тут в театре пожили, когда руководителем был ресторатор? До сих пор изжога! И: Лет 50, как минимум, у нас эта отрыжка будет выходить... Уверяю, что своими делами он занимался очень профессионально, а вот делами театра... Владимир Либман: Каждый должен заниматься своим делом! Сейчас не только у нас, но и во многих странах модно, так называемое, правительство не профессионалов, а политиков. Мне это не нравится. Честно! Но я готов с этим смириться при условии, что у политика-министра будут компетентные специалисты-консультанты на различных уровнях. А когда консультанты — либо люди неопытные, либо девушки, мечтающие скорее уйти в декретный отпуск, потому что там будет большое пособие по декрету... А молодые парни, которые туда приходят, смотрят - как бы им слинять в частный бизнес... Это плохо! К сожалению, сегодня — это наш случай. Сегодня министры, зачастую не являясь специалистами, иногда больше понимают в деле, чем специалисты, которые вокруг них работают. Это страшно! Иногда приходишь в министерство — и как будто мы на разных планетах: сидят чиновники, которые даже не понимают, о чем идет речь! У них только одно желание: «Господи, ну, что он нас оторвал от компьютера, мы так хорошо тут устроились! Ну, зачем ему это надо?» К сожалению, таким образом экономика с политикой связаны. Не только эстонская политика. По количеству бумаг мы уже переплюнули бюрократию Советского Союза. В: В стране однозначно есть разделение на русских и эстонцев. Владимир Либман: Я — еврей! И: Мы вас к русским сразу причисляем! Владимир Либман: Спасибо! Это высокая оценка моего труда! В: Поскольку вы сказали, что на эстонском практически не говорите... Есть ли разделение на русский и эстонский бизнес? Владимир Либман: Я повторяю известные фразы: «Бизнес не имеет национальности». И: У вас на предприятии работает 120 человек? Владимир Либман: Сейчас уже 100, а было 140. И: В основном, они на каком языке говорят? Владимир Либман:
На русском. Мы выполняем все законы Эстонской Республики, но внутреннее делопроизводство у нас ведется на русском языке.
Владмир Либман: Я должен честно ответить на этот вопрос. К сожалению, в последнее время - часто! Не буду кокетничать, здесь, наверное, и возрастные дела. Когда я был совсем молодой, часто расстраивался из-за ерунды, не понимая, что это на самом деле ерунда. Потом выработался определенный иммунитет, благодаря этому я так долго и работаю. Сейчас уже наступает другой период жизни, когда снова начинаешь расстраиваться, иммунитет ослабевает. Я очень расстраиваюсь, когда люди не хотят думать головой. Это касается как моих подчиненных, так и тех, кто наверху. Я очень расстраиваюсь, когда человек не выполняет своих обязанностей. Когда вижу явную несправедливость. Когда огорчают мои близкие. На самом деле, моя жена-врач говорит, что единственный повод расстраиваться — это когда проблемы со здоровьем. Она, как врач-реаниматолог, заведующая отделением реанимации, теперь это называется «интенсивная терапия», понимает это лучше меня. Иногда она говорит: «У меня люди умирают, а ты из-за железяк переживаешь». В: У вас мягкий характер? И: Есть мнение, что люди, которые занимаются бизнесом, должны быть в некоторой степени даже жестокими... Владимир Либман: Не может быть бизнесмен мямлей и мягким человеком. «Иначе нам удачи не видать». Какой я? Трудно сказать... Я могу быть и жестким, и мягким. У меня есть недостаток: я вспыльчивый человек. Эмоционально, несмотря на возраст, это сохранилось. Но если я чувствую, что кого-то обидел и понимаю, что был неправ, я подойду первый и извинюсь. И: А вам легко принимать решения? Владимир Либман: Я их быстро принимаю. И: Это тоже свойство характера? Иногда ведь надо столько раз взвесить? Владимир Либман:
Я со школы хорошо знаю математику и быстро считаю варианты. В людях чаще ошибался, чем в решениях. Я не люблю ждать и догонять. Стараюсь быстро принимать решения, если это возможно.
Владимир Либман: У меня есть целое государство — Израиль. Я очень люблю Америку, я там часто бываю и сейчас полечу к маме. А вообще меня в детстве учили, что плохо подглядывать в замочную скважину и считать деньги в чужом кармане. В: И тем не менее, это тренд нынешнего общества. Владимир Либман: Вот это меня не устраивает в этом обществе. Я себя богатым человеком не считаю, потому что я таковым не являюсь. У каждого свое понимание о богатстве. Я имею достаточно средств, чтобы отдыхать там, где я хочу, покупать те вещи, которые я считаю необходимыми для себя и своих близких. И, слава богу, не считать деньги от зарплаты до зарплаты. Я не кокетничаю. Еще раз повторяю: я, наверное, нахожусь выше среднего жителя Эстонии, но с переходом на евро, многие из нас поняли, насколько мы бедные. И: А вы не боитесь в какой-то момент потерять то, что вы имеете сейчас? Владимир Либман: Боюсь. Знаете, от тюрьмы и от сумы - не дай бог! Постучать по дереву. Я делаю все возможное и принимаю такие решения, чтобы обеспечить старость и в какой-то степени будущее моих детей и внуков. И: А вам деньги нравится тратить? Владимир Либман: Да. Я люблю собирать друзей. На дорогие вещи — нет. Я езжу на хорошем, служебном автомобиле, который принадлежит моей фирме. Совсем недавно, около месяца назад, я стал владельцем контрольного пакета своего завода. У меня его никогда не было. Я больше люблю тратить деньги, никогда не занимался накопительством. Очень люблю собирать большой круг друзей. Люблю доставлять им удовольствие. Люблю ездить отдыхать. Мой любимый отдых — это место, где немного солнца, немного путешествий и когда несколько раз в неделю можно сесть за стол с друзьями, которых ты давно не видел. Большинство моих родственников и друзей живут в разных странах мира, в Эстонии и на территории бывшего Советского Союза почти никого не осталось. Только дочка, два внука в Ленинграде, а сын здесь, в Таллинне. Все остальные — в Германии, Израиле, Америке, России... С другой стороны, это очень плохо, потому что в 90-ые годы, если звонил телефон, мы вздрагивали, потому что звонить было некому. Не дай бог, оттуда - это значит что-то случилось, оттуда было звонить дорого. Но есть и другая сторона медали: в какую бы страну я не приехал, как правило, везде есть друзья и знакомые, поэтому всегда есть с кем посидеть, выпить, поговорить, песню спеть. Когда-то я «Цыганочку» хорошо танцевал...
В: Интересная трактовка! Владимир Либман: Я с детства играл в КВН. Когда попал в институт, КВН был запрещен, учился в Ленинграде в 1972-78 годы. Когда вернулся в Кохтла-Ярве, мы КВН возродили, я был капитаном команды и «Кохтла-Ярвеским Масляковым». Потом у нас начались конкурсы «А ну-ка, шахтеры!», я опять был капитаном команды, мы выигрывали эти соревнования в «Эстонсланце». За словом в карман не лезу, люблю шутку. Нормально отношусь, когда меня подкалывают. И сам люблю... Иногда некоторые врачи называют меня «Язва»... И: Некоторые врачи? В: Реаниматологи... Владимир Либман: Жену я имею в виду! В: Есть ли у вас мечта? Чего хотелось бы на данном этапе достичь? К чему вы стремитесь? Или все хорошо и ровно? Владимир Либман: Не хорошо и не ровно. По-разному. Синусоида. Сегодня мы находимся не в самом низу, но не на подъеме. Считайте, что я вам ответил, что мы еще на спуске. У нас есть отдельные островки благополучия. Я очень рад за своего близкого друга — Фёдора Бермана. Он, действительно, редкое исключение и большая умница. Кстати, горжусь тем, что именно я первый назвал его «гениальным директором». Он действительно такой. Вот кто достояние Эстонии! Такими людьми надо гордиться. А я, как друг, тем более могу себе это позволить. И: А вы верите в модную нынче «психологию богатого и бедного человека»? Владимир Либман: Я философию, как науку, не люблю. Я человек реальных действий. Эта теория - какое-то философствование, я в этом не очень разбираюсь. Суеверный ли я человек? Скорее нет. Я родился 13 числа и не боюсь черных кошек. В некоторых вещах могу постучать по дереву, а если его нет, то постучу по голове. Не верю, что у человека на роду написано — быть богатым или бедным. Меня так учили, что человек должен сам к чему-то стремиться, стараться, ставить перед собой задачи. Я понимаю, что некоторым везет: есть очень умные люди, которым от бога дано, они все делали правильно, но вокруг сложились обстоятельства, которые не дали возможностей. Другому наоборот повезло: он не семи пядей во лбу, но то ли сила какая-то вытолкнула! Но это философия, я ее не люблю и в ней не разбираюсь. И: О чем вы думаете в последнее время и не можете найти ответа? Владимир Либман: Я не понимаю людей, которые называют себя государственными деятелями или государственными чиновниками, которые априори должны радеть об интересах государства, зарплата которых не зависит от того, удается проект или не удается, экономит государство или не экономит... Я не понимаю, как можно так не любить свою страну, чтобы принимать некоторые решения, которые явно идут в ущерб стране. И мне, как патриоту Эстонии, не владеющему в совершенстве эстонским языком, но прожившему здесь всю жизнь, - мне не понятно, как можно так вести хозяйство!
В силу моего характера гораздо страшнее люди, которые занимают должность, отсиживают свой срок и вообще не принимают никаких решений. Я уважаю людей, которые принимают решения! Часто я не уважаю их за принятые решения, но уважаю за то, что хоть что-то принимают. На ваш вопрос, что меня мучает в последнее время, отвечу так: к сожалению, либо решения не принимаются, либо принимаются совсем не так, как мне хотелось бы и как, на мой взгляд, было бы правильно. На пессимистической ноте не хотелось бы заканчивать, поэтому скажу, что моя жизнь научила меня тому, что все-таки правое дело должно победить! Когда — это второй вопрос... Но я абсолютно уверен, что в нашем государстве наступит такое время, когда все поймут, что надо максимально использовать те возможности, которые есть у нас самих и не надеяться только на «чужого дядю» и чужие мысли: «заграница нам поможет!» Я считаю, что это не политический лозунг, а скорее — экономический. И: Спасибо вам большое, и еще раз поздравляем вас с днем рождения вашей мамы! Фото: Станислав Рышкевич Русский Портал SCAN-STORY
|
|
|
|
||
* Портал - Архитектурно оформленный вход в здание. С.И. Ожегов. Словарь русского языка |
||
По всем вопросам сотрудничества обращаться по E-mail: info@veneportaal.ee или по тел: + 372 55 48810
Copyright © 2001-2011 Veneportaal.ee Inc. All rights reserved.
Илья Нартов (И): Русский Портал представляет вашему вниманию программу «Сканер». Съемки «Сканера» проходят в Русском театре, и сегодня у нас в гостях председатель правления Таллиннского завода нерудных материалов (Paekivitoodete Tehase OÜ) Владимир Либман.
Владимир Либман: Это известняковые карьеры, но вы попали в десятку. Мы — одни из первых в мире несколько лет тому назад, купив новую северо-ирландскую технологию, впервые начали практически из отходов известнякового производства мыть известняковый песок, с которым сейчас очень много приключений. Продукция замечательная, но то, что нам хорошо удается, не всем нравится. Сейчас воюем и второй раз доказываем, что делаем нужное дело. 
Владимир Либман: Со средних веков камень добывали для того, чтобы строить из него стены жилища. Эта деятельность у нас тоже была, но сейчас она отделилась в самостоятельное предприятие. Мы - Paekivitoodete Tehase OÜ, завод нерудных материалов - занимаемся тем, что в карьерах добываем различными технологиями камень из массива, перерабатываем его, превращая в щебень. А щебень уже идет для производства бетона, асфальта, дорожного строительства. Кстати, некоторые технологии мы применили в свое время опять же первыми в мире и получили за это определенные медали. То есть мы - сырьевая база для эстонского строительства.
Владимир Либман: Во всем мире есть абсолютное правило: 50 км до ближайшего карьера — это тот материал, который идет в основание дорог. Иначе нецелесообразно! Если по каким-то причинам материал слабый, тогда опытные проектировщики и строители играют толщиной асфальта и все получается нормально. 
Владимир Либман:
Я бы не хотел комментировать эту тему... Это абсолютный абсурд, поверьте мне! Это не выгодно ни экономически, ни технически, а уж с точки зрения социальной — в самое больное время... Причем делалось это тайно: в 2006 году был подготовлен приказ, который недавно на глазах у нас порвал нынешний министр и сказал, что это шутка. Шутка что? А то, что он его порвал. 
Причем до этого я уговаривал ее не приходить, потому что у нас тяжелые условия. Но она сказала, что мечтает работать именно в таких условиях... Работа у нас очень тяжелая. Хотя сегодня мы управляем дробилками уже с помощью компьютеров. А в апреле 1985 года, когда из угольной промышленности, с должности главного энергетика карьера «Октябрьский», меня министр пригласил сюда директором, я, честное слово, попал в каменный век.
К сожалению, запасы ныне действующих карьеров в Таллинне в течение 10-ти лет иссякнут. И только люди ничего не понимающие в экономике и не желающие думать о будущем не понимают, что сегодня надо немедленно начинать подготовку, потому что открытие нового месторождения и карьера — это не два и не три, и не пять лет... 
Мне
повезло, что когда я пришел работать в «Эстонсланец», моим учителем был Дмитрий Николаевич Светлов, он сейчас на пенсии. Умнейший специалист, механик, энергетик.
- Знаете, никому не нужно мое дело. Никому ничего не интересно. И гражданства нет, и все мои родственники уезжают, и я, наверное, тоже уеду.
Владимир
Либман: Без юмора жить невозможно. Потом, извините за нескромность, но я считаю, что человек, который обделен чувством юмора, не самый умный... 
Я сейчас скажу действительно крамольную фразу. Многие люди относятся к этому человеку отрицательно, но сегодня есть только один человек в Эстонии, который в состоянии принимать нормальные решения. Это Ансип. Как это не парадоксально. Нравится нам это решение или не нравится, но он принимает решения! 
