Vene Portaal TV    Рестораны Эстонии    Отели Эстонии    Estonian Pages    European Photomodels    Konjak 24    Винный Клуб

     

              

internet-tv мнение эксперт путешествие недвижимость автоклуб история компьютер образование фотоклуб знакомства для детей

литературная эстония вышгород бесплатные объявления архитектура & дизайн каталог фирм и организаций эстонии ресторан отель



    

 

Вернуться на главную Русского Портала >> Вернуться на главную Рубрики >>

 

Мата Хари с улицы Пушкина


Вячеслав Иванов


В мае 1975 года меня вызвал к себе редактор газеты «Советская Эстония» Генрих Францевич Туронок – «марципановый человек», как назвал его Сергей Довлатов в своей книге «Компромисс». 

- Слава, в редакцию пришло письмо из Нарвы. Вы ведь там – наш собкор, вам и карты в руки! 

Я действительно в то время представлял «главную газету республики» в Нарве, и поэтому приглашение к шефу было вполне логичным. Единственное, что удивило, это то, что меня специально вызвали в Таллин, хотя могли бы просто переправить это письмо почтой. Но дальнейший разговор прояснил ситуацию.

Писала некая Ольга Васильевна Штаммбург-Визе – вдова (как она сама рекомендовалась) знаменитого учёного и полярного исследователя профессора Владимира Юльевича Визе. Она сообщала, что приближается знаменательная годовщина – 45 лет со дня отплытия ледокольного парохода «Георгий Седов» в экспедицию по Северному Ледовитому океану. Это был тот самый рейс, в ходе которого получило подтверждение открытие профессора Визе, сделанное им, в буквальном смысле слова, за письменным столом: руководствуясь только гидрографическими данными, он предсказал, что недалеко от Новой Земли, на 79-й параллели, должен быть остров. Каковой именно там и оказался, и было ему присвоено имя учёного, «вычислившего» остров в тиши кабинета, а на «Георгии Седове» возглавлявшего научную часть экспедиции. - Событие чрезвычайно важное, – счёл необходимым подчеркнуть Генрих Францевич, любивший продемонстрировать подчинённым свою политическую значимость и высокую степень осведомлённости (до того, как занять пост редактора «Советской Эстонии», он работал штатным лектором ЦК Компартии Эстонии, чем весьма гордился). – Наша газета должна осветить эту годовщину подобающим образом, так что помните – на вас лежит большая ответственность! Я заверил шефа, что проникся осознанием своей ответственности, и отправился выполнять задание. Хотя, признаться, заверения мои были не вполне искренними. Я, таки, пребывал в некотором недоумении: что за важность – 45-летие отплытия какого-то там «Георгия Седова»? Ведь в этой экспедиции не было спасено ни одного полярника, затёртого льдами – ни советского, ни даже иностранного… Но шеф есть шеф – ему виднее!… 

С Ольгой Васильевной мы встретились на следующий день после моего возвращения из Таллина в Нарву. Она, надо признать, оказалась дамой чрезвычайно импозантной и впечатляющей. И не только (я бы даже сказал, не столько) внешне, хотя и в этом смысле она сильно отличалась от своих сверстниц. А было ей в ту пору крепко за шестьдесят. Но держалась она прямо, говорила громким и властным голосом, суждения имела непререкаемые, а укладку, маникюр и манеры – безукоризненные. Было в ней что-то неуловимо покоряющее, что лучше всего передаётся ныне уже забытым определением: старорежимное. И впечатление это оправдалось в первые же минуты нашего знакомства.

- Мы ведь, молодой человек, с Владимиром Юльевичем познакомились, когда он был вовсе ещё никаким не профессором, а всего лишь студентом Петербургского университета. А я была гимназисткой… Но то было мимолётное знакомство, а близки мы стали гораздо позднее. Да вот, – она кивнула в сторону бесшумно вошедшей молодой женщины и с очаровательной грубоватостью представила её мне: – Визевское «отродье», Ольга Владимировна Визе, наша с ним дочь! И добавила: - В нашем роду все женщины – первые дочери – носят имя Ольга. Надеюсь, что и моя внучка, когда и если она родится, тоже станет Ольгой…

Ольга Владимировна смущённо улыбнулась, что-то взяла из книжного шкафа и вышла. А Ольга Васильевна сокрушённо вздохнула: – Не очень она общительная, вся в отца характером. Зато её общительности с лихвой хватало не то, чтобы на двоих, – на пятерых. И единственное, о чём я сейчас жалею, это о том, что тогда у меня не было диктофона. Не с собой, а вообще не было. Диктофоны, а точнее – портативные магнитофоны марки «Репортёр», размером с нынешний кейс, – ещё плёночные, катушечные, – были тогда недосягаемой мечтой, ими снабжали только корреспондентов центральных радиостанций (да и то не всех!), и только на определённый срок, чтобы записать репортаж или интервью, после чего их опять сдавали в редакцию. Газетчикам такая роскошь не полагалась! 

Записать бы рассказы Ольги Васильевны (а мы с ней встречались ещё несколько раз) – теперь можно было издать средних размеров детективно-шпионский роман, который поспорил бы по популярности с произведениями Александры Марининой или Татьяны Устиновой. А ведь моя собеседница делилась не выдуманными, а абсолютно подлинными воспоминаниями, да и то, насколько я понимаю, далеко не всеми. 

Я слушал её, позабыв закрыть рот. История с профессором (поначалу, естественно, студентом) Визе был крохотным эпизодом в её бурной биографии. Прожив к тому времени в Нарве уже почти пять лет, я и заподозрить не мог, что по тем же улицам ходит, в тех же автобусах ездит (правда, она предпочитала такси) и в тех же магазинах покупает продукты, ни больше, ни меньше, – настоящая Мата Хари. 

Ещё в 20-е годы прошлого столетия её, вчерашнюю гимназистку, знавшую, кроме родного русского, французский, немецкий и английский языки, бегло игравшую на фортепьяно, завербовало ЧК-ОГПУ. Уж не знаю, на чём подловили компетентные органы, но только юная Ольга стала агентом контрразведки, была снабжена подобающей «легендой» и отправлена для начала в Польшу. Там её перевербовала местная Дефензива, и её шпионская карьера стала набирать обороты. Румынская Сигуранца, французская СЮРТЕ, английская, немецкая, итальянская разведки – весь этот калейдоскоп вращался, как ей казалось, вокруг неё, ради неё, для неё… Общительность, склонность к авантюризму и эффектная внешность делали её вхожей во многие кабинеты и коридоры власти…

- Вы не поверите, – говорила она мне, – но я видела даже Гелена! Врать не стану – сама с ним не общалась, мне его только показали через зеркальную стену. Но сказали, что он мной интересуется…

(Наша справка: Генерал-майор вермахта Рейнхард Гелен – один из активных участников формирования органов военной контрразведки Третьего Рейха; после Второй мировой войны был привлечён союзными разведками к работе против СССР; явился инициатором создания так называемой «Организации Гелена», впоследствии преобразованной в Федеральную разведывательную службу ФРГ; в 1956 году стал её первым президентом. Умер в Мюнхене в 1979 году.) 

Каюсь, рассказы Ольги Васильевны, при всей их увлекательности, показались мне чересчур авантюрными и … (как бы это помягче?) … сомнительными. О самом профессоре Визе и его экспедиции на «Георгии Седове» было сказано немного. Правда, мне были показаны многочисленные фотографии – как непосредственно связанные с полярной тематикой (на них Владимир Юльевич, совсем ещё молодой человек в пенсне, позировал то за столом с командой в кают-компании ледокола, то на палубе – вместе с другим руководителем экспедиции, Отто Юльевичем Шмидтом), так и имеющие к ней опосредованное отношение. Молодой Визе с юной Ольгой Васильевной; Визе с дочерью на коленях; Визе в рабочем кабинете; Визе, отдыхающий на диване…

Появилось на свет и письмо на официальном бланке Президиума Академии Наук СССР с гербовой печатью, в котором уважаемое ведомство просило нарвские власти выделить О. В. Штаммбург-Визе дополнительную изолированную жилую площадь, потребную для хранения документов, фотографий и дневников знаменитого полярного исследователя – профессора В. Ю. Визе. Его наследие, указывалось в письме, представляет огромную ценность для советской науки и потому нуждается в соответствующих условиях, обеспечивающих сохранность указанного имущества. Собственно, благодаря этому письму Ольга Васильевна с тогдашним мужем по фамилии Штаммбург и занимали роскошные по тем временам апартаменты в самом центре Нарвы, на улице Пушкина, в угловой трёхкомнатной квартире прямо над аптекой.

Всё это было совершенно прелестно, но меня смущала бурная биография моей собеседницы. Времена были вполне себе застойные, никакой перестройкой ещё и не пахло, так что вляпаться можно было по самое не балуй… Всё это я и изложил при ближайшей встрече Генриху Францевичу. Он снисходительно выслушал меня и, похвалив за бдительность, сказал:

- Всё это мне известно. На всякий случай поговорите с нарвским уполномоченным от КГБ, там вам всё наилучшим образом разъяснят!…

Поговорить я, конечно, поговорил. Ничего «там» мне особенно разъяснять не стали, а только – всё с той же снисходительностью – посоветовали: о нелегальной деятельности товарища Штаммбург-Визе, разумеется, нигде никак не упоминать (а лучшее – вообще забыть). «Органам» об этом, конечно же, всё известно, а другим знать не только не нужно, но и вредно. Но обо всём остальном – пишите, мол, с милой душой!

Что я и сделал. Материал получился довольно приличный, с романтическим налётом: полярные льды, арктические туманы, флёр юношеских высоких чувств… Ну, и, естественно, огромное значение работы профессора Визе для советской и мировой науки, чему до некоторой степени способствовала его возлюбленная, сохранившая для истории частицу наследия учёного-полярника…

Правда, меньше чем через месяц из Ленинграда в редакцию пришло письмо от возмущённых родственников покойного профессора. Они именовали мою героиню не иначе, как аферисткой и бессовестной обманщицей, которая являлась, мягко говоря, морганатической женой Визе, охмурившей его по молодости лет, а ныне своими «воспоминаниями» порочащей честь и достоинство настоящей вдовы профессора Визе, проживающей в городе на Неве; и так далее, и тому подобное. Но… Письмо от Президиума Академии наук было подлинным, дочь Ольги Васильевны была профессором ещё при его жизни признана, так что гнев ленинградцев пропал втуне. По этому поводу со мной общался даже уже не сам редактор, а его заместитель – Константин Владимирович Малышев, который завёл меня в свой кабинет и объяснил по-простому:

- Слушай, не отреагировать на жалобу из Питера мы не можем. Но ты не боись: мы им напишем, дескать, за допущенный промах виновные понесли заслуженное наказание, приносим свои извинения, то-сё… Конечно, никакого наказания реально не будет, так что ты только не распространяйся на этот счёт, и всё будет в ажуре!

Так я и не знаю по сей день: было ли это частью какой-то спецоперации, или просто «так карта легла». Не знаю – и сплю спокойно.

P.S. А с Ольгой Васильевной я с тех пор ни разу не встречался. Хотя дочь её изредка видел – пока не переехал в 1976 году из Нарвы в Таллин.



Русский Портал. Между прошлым и будущим

 

Отправь свой отзыв главному редактору:  viktoria@veneportaal.ee

  










     
 

По всем вопросам сотрудничества обращаться по E-mail: info@veneportaal.ee или по тел: + 372 55 48810

Copyright © 2001-2011 Veneportaal.ee Inc. All rights reserved.